— Да? — отвечаю скорее для того, чтобы не выглядеть совсем уж странно в ее глазах.
— У Болотиных на следующей недели прием. Отмечают помолвку старшего сына. Меня пригласили. Тебя, насколько я знаю, тоже. Может быть, нам пора выйти из тени и пойти туда вместе?
Я бы пошел на этот прием. Только не с Настей. А с другой женщиной. И мне было бы глубоко наплевать, кто и что бы говорил по поводу нашего мезальянса. В конце концов, для чего было зарабатывать столько денег? Чтобы не иметь возможности отстоять собственный выбор?
Ответить спутнице «да» сейчас, у меня не поворачивается язык. Платье с вываливающейся грудью кажется вульгарным, цвет волос раздражает, как и запах ее духов. Даже безупречные манеры вызывают желание зевнуть.
Что я здесь делаю?
— Извини, Настя. Разболелась голова. Столик оплачен. Ни о чем не беспокойся. Отдыхай.
Поднимаюсь со стула. Сам себе не веря, что сказал это: «Разболелась голова». И направляюсь на выход, не дожидаясь, что она мне ответит.
— Я позвоню тебе. Завтра? — доносится мне в спину.
— Я буду занят, — отвечаю таким тоном, чтобы она сразу поняла, что звонить мне не стоит.
Выхожу из ресторана, сажусь в автомобиль и продолжаю поражаться собственной глупости. На что я рассчитывал, пытаясь встречаться с женщиной, которвя мне не интересна?
Нет, ответ я знаю. Что я забуду. Что это наваждение рассеется также внезапно, как и настигло меня.
Время шло, ничего не менялось. Люди, приставленные Саркисяном к Олесе, скидывали мне ее фотографии, короткие видеозаписи, отчеты из поликлиники о состоянии ее здоровья. Дурость какая-то. Так однажды сказал Тимур. И я был с ним согласен. Но малодушно ждал, что все изменится.
Не изменилось.
— Тимур, я кое-что из вещей прихвачу и в Воронеж поеду, — в динамике раздаются приглушенные звуки, как будто он что-то уронил и матерится, стараясь, чтобы этого не было слышно мне.
Делаю этот телефонный звонок ему, чтобы потом не выслушивать тысячу обвинений.
— С чего вдруг? У нее все в порядке. Да и ты… вроде занят был, — интересуется начбез.
— Тошно мне, — отвечаю как есть.
— Ясно. Охрану возьми, — командует Саркисян.
— Один смотаюсь, — не хочу ничьего постороннего присутствия.
— Мммм, — мычит он что-то непонятное и отключается.
Захожу домой.
Навстречу устремляется домоработница.
— Галина Егоровна, соберите мне дорожную сумку на пару дней. Костюмов не надо. Поездка будет по личным делам.
По лестнице спускается Артем, который слышит мое распоряжение.
Хмурится.
И как только Галина Егоровна уходит, спрашивает:
— К ней собрался?
— Артем, ты — взрослый парень. И причин твоего недовольства я не понимаю.