Она уже почти задремала, убаюканная мерным гулом мотора и теплом моей руки, как вдруг я плавно замедляю ход и сворачиваю с трассы. Останавливаюсь на почти пустой парковке. Оля открывает глаза.
– Приехали? – сонно спрашивает, оглядываясь. – Что-то быстро.
Но за окном не уютный домик, а серое, монументальное здание с колоннами и огромной вывеской, от вида которой даже у меня по спине пробегает холодок.
ЗАГС.
Идея родилась спонтанно. Еще когда я смотрел, как она, ругаясь, пытается запихнуть в багажник свое оливье, я вдруг понял. Понял с оглушительной ясностью, что не хочу больше ждать. Ни дня. Ни часа. Я хочу, чтобы она была моей. Официально. Навсегда. Я устал от этих игр, от недомолвок, от этого подвешенного состояния. Я хочу просыпаться с ней каждое утро и знать, что она – моя жена.
– И зачем мы здесь? – Оля выгибает бровь, с подозрением глядя на меня. На моем лице, наверное, застыло самое хитрое выражение, на которое я способен, потому что я вижу, как в ее глазах мелькает паника, смешанная с надеждой.
– Как зачем? Жениться, Лебедева.
В салоне повисает оглушительная тишина. Нарушаемая лишь тихим урчанием мотора и стуком ее сердца, который я, кажется, слышу даже на расстоянии.
– Ты серьезно? – наконец выдавливает она, и голос предательски дрожит.
– Абсолютно. Прямо сейчас. У меня все схвачено.
– Ты… ты с ума сошел? – Она нервно смеется, не веря в реальность происходящего. – Какая свадьба, Романов? Мы даже не одеты! У меня на голове черт-те что, а на тебе – драные джинсы!
– И что? – Я пожимаю плечами, наслаждаясь ее растерянностью. – Думаешь, для того, чтобы сказать «да», обязательно нужен смокинг и платье за миллион? Мне плевать, во что ты одета, Лебедева. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Сегодня.
Я смотрю на нее и вижу, как в ее голове не укладывается. Этот не признающий никаких правил циник, который еще пару месяцев назад шарахался от слова «отношения», как черт от ладана, сейчас предлагает ей выйти за него замуж. Вот так. Посреди дороги. В джинсах и свитере.
– Спорим, что ты выйдешь за меня? – Мои губы трогает знакомая, азартная ухмылка.
– Не боишься проиграть снова? – Язвительно отвечает она.
– В этот раз я не проиграю, – мой голос становится ниже, хриплым, и от этого тембра у девушки по коже бегут мурашки. Я наклоняюсь ближе, вдыхая ее аромат, чувствуя жар ее тела. Кровь снова ударяет в пах, член напрягается, упираясь в жесткую ткань джинсов. – Потому что, если ты сейчас не согласишься, мне придется тебя сначала затрахать прямо в этой машине. А ты знаешь, когда ты сытая и довольная, ты на все согласна.