Подходя к черным стеклянным дверям, я бросаю:
– Ничего, они привыкнут, детка.
– А если нет?
– Значит будут уволены.
Оля хмыкает, и я, наконец-то, вижу тронувшую ее губы улыбку.
– Готова? – спрашиваю, беря ее ладонь в свою.
– Нет. Но тебя ведь это не остановит?
Я весело ей подмигиваю. Оля делает глубокий вдох и расправляет плечи, гордо приосанившись. Ее пальчики переплетаются с моим в крепком захвате. А в шоколадных глазах мелькает лукавый огонек. Вот это я понимаю! Вот это моя девочка! Чмокаю ее в губы и тяну за собой.
В ресторан мы заходим крепко взявшись за руки. И производим настоящий фурор, едва успев оказаться в общем зале. На нас тут же обращают свое внимание десятки пар глаз подчиненных: бармены, официанты, повара, работники кухни. Разговоры затихают. Шум и возня тоже. Кто-то вырубает фоном играющую музыку. Кругом взгляды. Удивленные, вопросительные, осуждающие и растерянные. Они мечутся между мной и Лебедевой, которая сегодня в своем черном брючном костюме и топе – максимально на сексуально-деловом. Самые пронырливые и внимательные стреляют глазами на наши крепко переплетенные пальцы. И ни одна душа не решается заговорить.
Что ж, значит говорить буду я!
– Доброе утро, всем.
Со всех сторон нестройным хором слышатся приветствия.
– Вика, все уже на месте? – спрашиваю у нашей хостес, находя ее взглядом.
– Д-да, – выступает девушка вперед, крепко прижимая к себе кожаную папку, – готовимся к открытию. Уже с минуты на минуту…
– Отлично, собери мне всех в этом зале. Сейчас. У меня есть пара важных объявлений.
– Конечно, – нервно выдыхает Виктория и скрывается в служебном помещении.
Мы с Лебедевой переглядываемся. Я приободряюще ей подмигиваю и чувствую, как в ответном жесте она чуть сильнее сжимает своими пальчиками мои.
Через считанные мгновения в общий зал ресторана выходит весь имеющийся сегодня на смене персонал. Работники рассредотачиваются по залу: кто садится, кто предпочитает стоять. Но абсолютно все бросают заинтересованные взгляды по правую руку от меня. На стоящую там Лебедеву. Она, к слову, держит на лице маску полной невозмутимости и даже дерзко заламывает бровь в ответ особо наглым.
– Все, Давид Игоревич, – говорит Вика. – Все здесь.
– Отлично, – прокашливаюсь я и выхожу в центр зала. – Друзья, я скажу вам это всего лишь раз и больше повторять не буду, поэтому мотайте на ус. Кто не услышал или не проникся – тот может пенять лишь на себя, – все в зале замолкают. – Во-первых, – начинаю свой спич, – отныне я не потерплю в своем ресторане сплетен и проявления неуважения к кому-либо. Не важно, к поварам, официантам, уборщицам или ко мне лично – если до меня дойдет, что вы позволили себе обсуждать за спиной своих коллег – буду увольнять тем же числом. Моментально и без разговоров. Думаю, пример Екатерины должен быть для вас наглядным уроком. Исключений не будет. Надеюсь, это понятно?