— С Новым годом, любимая, — Никита притягивает меня к себе и крепко целует.
Его губы теплые, мягкие, со вкусом виски. Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю свою нежность, весь страх и всю надежду.
— С Новым годом, люблю тебя!
Все начинают суетиться, доставать пакеты и коробки. Глеб дарит Авроре какие-то безумно красивые сережки, она визжит от восторга. Раш получает от ребят новый крутой телефон.
Никита отстраняется от меня, его лицо становится непривычно серьезным. Даже немного напряженным.
— Ириска… — его голос звучит хрипло, ниже обычного.
Никита достает небольшую коробочку. Картонную, криво перевязанную синей ленточкой. Видимо, сам упаковывал. Это так мило, что у меня щиплет в глазах.
— У меня тоже есть для тебя подарок, — говорю я, и мой голос предательски дрожит. Рука сама тянется к сумочке, пальцы нащупывают нужное, и я вытаскиваю свою. Тоже картонную, белую с красным бантом.
Мы стоим друг напротив друга.
Вокруг шумят друзья, играет музыка, мигает елка. Но для нас все исчезает. Есть только мы вдвоем в этом маленьком пузыре напряжения и любви.
Никита протягивает мне свою коробку.
Я протягиваю ему свою.
Мы не смотрим на подарки. Мы смотрим друг другу в глаза. В его взгляде — вопрос и надежда. В моем — страх и решимость.
Ладно. Фух. Просто скажи это, Ира!
И тут, словно сговорившись, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, мы одновременно делаем шаг навстречу и произносим:
— Выходи за меня, Агапова, — выдыхает Никита.
— Сотников, тебе придется на мне жениться, — выпаливаю я в ту же секунду.
Фразы сталкиваются в воздухе, смешиваются, повисают в звенящей тишине.
Секунда.
Две.
До нас доходит смысл сказанного. Глаза Никиты расширяются. Мой рот приоткрывается в немом «о».
На фоне слышится странный хриплый звук — это Раш, который решил именно в этот момент выпить и подавился.
— Кхе-кхе… Ч-что⁈ — сипит он, стуча себя по груди.
Но мы не обращаем на него внимания.
— Что ты сказала? — переспрашивает Никита, не веря своим ушам.
— А ты что сказал? — пищу я.
Мы одновременно опускаем глаза на коробки в наших руках.
Никита дергает за ленточку на моей коробке. Картонная крышка отлетает в сторону. Внутри, на подушке из бумажной стружки, лежат крохотные вязаные пинетки белого цвета и тот самый пластиковый тест с двумя яркими, жирными красными полосками.
Я дрожащими пальцами открываю его коробку. Там, на дне, блестит кольцо. Не вычурное, не огромное, а идеально изящное, с небольшим камнем, именно такое, о каком я мечтала, разглядывая витрины.
Шок.
Тишина такая, что слышно, как тикают часы на стене.