— Заплетёшь мне косу? — попросил он хрипло.
С волосами пришлось повозиться. Я, к сожалению, не мастер укладки, а у Энжи из-за раны и последующей стрижки простую косу не заплести. Или это из-за того, что руки дрожат?
— Хочешь, я помогу тебе успокоиться? — предложил эмпат, когда я в очередной раз выругалась и выпустила из рук непослушный «колосок».
— Предлагаешь совсем лишить меня чувств? — невесело хмыкнула я.
Я и так чувствовала лёгкую успокаивающую волну от принца. Одного общества блондина для спокойствия мне уже не хватало, и он это понимал. А вот я не очень понимала, почему Энжи, имея все возможности, давно не унял мою нервозность. Вместо того чтобы внушить мне нужные чувства, муранец лишь сглаживал шероховатости, позволяя быть собой, но не скатываться в истерику. В общем, действовал мягко и деликатно, хотя я сильно сомневалась, что мои эмоции сейчас доставляли ему удовольствие.
— Нет. Просто заменю одни чувства другими.
Я вздохнула.
Это было бы замечательно, если бы не одно «но»: я же не страус, чтобы прятать голову в песок — свою вину признаю и от последствий не отказываюсь. Если Энжи сейчас облегчит моё состояние, где гарантия, что я вскоре снова не налажаю?
— Не надо. Я справлюсь, — мрачно пообещала я.
И ведь выполнила обещание: заставила себя собраться, перестать дрожать и заплела-таки кривенький колосок.
— Уверен, что это сработает? — спросила, с сомнением разглядывая своё творение.
— Уверен. Мы просто принимаем правила чужой игры. Это действует на любых планетах, спутниках и станциях.
Мне бы его уверенность! Но спорить не стала из-за отсутствия опыта. Пошла, куда послали — на выход из корабля. Молча, потерянно, как сомнамбула переставляла ноги.
— Ульяна… — тихо позвал муранец.
Я остановилась и развернулась к блондину с такой скоростью, будто всю жизнь ждала, когда он меня позовёт. Обстановка едва мелькнула перед глазами, а я уже преданно заглядывала в глаза принца, сократив расстояние между нами до минимума.
— Мы же справимся, да? С нами ничего не случится? У тебя же есть оружие? — только выпалив это, поняла, как сильно меня трясёт.
Страшно-то как выходить на станцию. Это вовсе не милый зелёный мирок, где хиппи собираются в кружок и поют. Здесь — оранжевый сектор, где правит жёсткий матриархат. Я видела, как они обращаются с мужчинами без кос — до сих пор передёргивает при воспоминании об ошейниках на их шеях. А у некоторых были не только ошейники, но и цепи-поводки.
Может, мне там и безопасно, но что если они отнимут у меня Энжи?!
Блондин улыбнулся, легко положил одну руку мне на талию, притянув к себе вплотную, а кончиками пальцев второй ласково погладил щеку.