«Оргазм, — пришла мысль-вспышка с каким-то неясным воспоминанием. Два тела в кровати со смазанными лицами явно намекали, что это состояние мне знакомо: — Я… только что кончила».
А потом снова и снова. До ярких звёзд перед глазами. До сбившегося дыхания и пересохшего горла из-за несдержанных стонов. До сиплого крика, когда терпеть сладкую пытку стало невыносимо. Между ног горело и текло. На секунду даже показалось, что я чувствую что-то приятно-прохладное привлекательной формы у внутренней стороны моего бедра.
Естественно, я поддалась! А кто бы не поддался соблазну и первобытному инстинкту, когда терпеть больше нет сил? Мне было абсолютно плевать, что за тёмная гадость облепила меня — кара небесная или мутировавшая после экспериментов хтонь, — плевать, какие будут последствия, если я вставлю это в себя. Всё, что я хотела — заполнить пустоту внутри, сжать пульсирующими мышцами штуку, что на ощупь напоминает возбуждённый член. Так что да, я обхватила её ладонью, ловя очередной сладкий спазм, примерилась…
Она исчезла внезапно. Просочилась, как дым, сквозь пальцы. Тёмное облачко удовольствия от меня отшатнулось, отлетело к двери и свалило сквозь преграду.
У меня, кажется, мозг завис от такой подставы. Ни единой мысли. Я просто смотрела вслед сбежавшей тучке и хлопала глазами.
Не поняла… Меня сейчас кинули, да? Поматросили и бросили?
Что-то смутно знакомое мелькнуло в памяти. Кажется, такое со мной уже было.
— Вот же! — я облизала сухие губы и перевернулась на спину, раскинув руки и ноги в стороны. Красный свет и оглушающая сирена меня больше не трогали. — Вернись, зараза. Всё прощу. Я же, кажется, себя вспоминать начала.
Но тучка не вернулась. Более того, сирена тоже отключилась, а свет опять стал приглушённым. С комбинезоном чуда, к сожалению, не случилось, и он на мне по щелчку пальцев не материализовался. А после и вовсе послышались приближающиеся шаги. И этот кто-то шёл в мою сторону так, будто ногами гвозди забивал.
— Лишь бы не в мой гробик, — посетовала вслух. — А то я его с собой не захватила.
С трудом успела сесть, прикрывшись волосами и руками, когда в помещение влетел очень высокий мужчина, почти два метра ростом. Он был абсолютно рыжим: длинные волосы, заплетённые в толстую косу и перекинутые на плечо, рыжие брови и пушистые ресницы над карими глазами, даже щетина на лице имела рыжий оттенок. Единственное, что могло намекнуть на родство с учёным, который пнул меня сюда, — это непривычно вытянутая форма его лица. Рыжик был одет во всё красное: брюки, рубашка, пиджак, даже ботинки — всё было насыщенного красного оттенка.