В голове были всякие мысли. Я понимал, что у меня есть лишь пару секунд, чтобы либо сбежать, либо сдохнуть. И все же, выбрал третий вариант, который сам появился на задворках сознания.
Сделав пару шагов вперед, я прижал её к себе, и наши губы соединились. Я почувствовал ее тепло и нежность, когда она легко открыла губы и впустила меня внутрь, злость внутри нее, чужеродная злость, казалось, отпускала ее.
Проводил языком по её губам, она ответила небольшим стоном, который заставил мою кровь закипеть в жилах. Я опустил руку на её талию, чтобы сжать её ближе ко мне, и наши тела стали одним целым.
Мы поцеловались глубже и страстней, наши языки играли вместе, и я чувствовал, что эта «моя» принцесса и ее сила полностью открылась мне. Её тело было мягким и гибким, и я чувствовал, как хочу её ещё больше.
Мои руки начали исследовать её тело, затем опустились на её ягодицы. Я сжал её ягодицы, и она ответила стоном. Мне показалось, что я был готов взорваться от желания. Она отодвинулась от меня и посмотрела мне прямо в глаза.
-— Ты что творишь?
-— Спасаю. — и потащил ее на кровать.
-— Посошков, ты… -— Лаврентий Лаврентьевич с удивлением смотрел на заточенного внутри кристалла сильнейшего на континенте некроманта, который раскрыл глаза, когда президент, было, собирался сваливать из первой пещеры.
-— Зачем пришел, отродье? — голос некроманта был частично глухим, за счет толстой энергетической стенки его оболочки.
-— Почему ты…
-— Почему я не сплю? — некромант, улыбнулся одними уголками рта, -— Силу почувствовал, чужую силу.
-— Расскажи мне о древних, -— президент не стал устраивать сцену и сразу перешел к корню проблем, -— Они могут быть здесь?
-— Могут, -— некромант несколько раз моргнул, -— И они здесь. Среди нас, есть проснувшийся, еще не осознавший всю прелесть собственных чувств.
Лаврентий Лаврентьевич с неприкрытым ужасом смотрел на Посошкова, гадая про себя, что делать дальше.
-— Но, ты можешь не пускать слезы и биться в истерике. Пока что — он свой, но это пока.
-— О чем это ты?
-— Знаешь, как можно спасти империю? — Иван Тихонович вытянул руки сквозь защитный барьер, и схватил, почти вплотную прислонившегося президента за горло, сжимая его, -— Только — убив императора.
И ушел в покой в очередной раз.
Растирая кожу на шее, президент моментально вышел из пещеры, мысленно проклиная заклятого врага.
Наступил тот самый день, который никогда не забудется. День, когда мы должны были отправиться в пещеру, полную артефактов и, возможно, монстров.
Наше с Елизаветой «общее дело», дошло до «внутренних» границ. Мы — запечатлились. К моему сожалению. Желание спастись от ее силы жнеца, вылилось в несомое благоприятное… Отныне я — ее «груз», уравнивающий чашу весов. Сама неловкость ситуации, заключалась в том, что я не знал, как мне сказать об этом Ви.