Вот так принюхавшись, определив откуда дует, прихватил «Суоми» поудобнее и на лыжах, оставив сани, конь принялся ветки кустарника обгладывать, стал красться в ту сторону. А «ПП» нужен, тут лучше иметь хорошую плотность огня. Тем более оружие перезаряжено, пока отдыхал и кофе пил, почистил всё оружие, что применял, зарядив диски. А сблизившись, достал бинокль, у меня их семь теперь в запасе, и присмотрелся. А там в ельнике боец в будёновке на часах стоял, притаптывал, кстати в финских унтах был, но шинель и будёновка точно наши. Оттуда дымком костерка несло. Подумав, принял решение, и быстро отбежал. У саней переоделся в своё, но тулуп, шапку и унты оставил, будёновку и сапоги на сани, и побежал обратно, но уже со своей винтовкой в руке. Вот так и крикнул:
— Эй, кто такие?
— А ты кто? — не сразу, но услышал я ответный отклик.
— Я первый спросил. Отвечайте, или я уйду.
Там помедлили, явно совещаясь, но всё же ответили.
— Мы бойцы Восемнадцатой стрелковой дивизии, Триста Шестнадцатый стрелковый полк. Старший сержант Савельев. А ты кто?
— Красноармеец Хайруллин. Наверное, я тоже из вашей дивизии. Не помню. Ранен в голову.
— Подходи, только осторожно.
Вот так я вышел из-за дерева, за которым укрывался и пошёл аккуратно к неизвестным, готовый упасть и откатиться, в случае опасности. Да и дошёл, обнаружив всего трёх бойцов, у костра на лапнике лежал какой-то командир, а из шалаша ещё выглядывала девушка в шинели военфельдшера. Видимо спали, когда я подошёл, но в полной форме. Холодно. А вот лежавший на нарубленном лапнике меня заинтересовал. Его накрыли шубой, настоящей, не знаю откуда взяли, и шинелью. Если она его, то похоже это старший батальонный комиссар. Политработник. Именно этим он меня и заинтересовал. Видимо тяжёлое ранение, но в сознании, следил за нами. А мне на встречу вышел, хромая, тот старший сержант, с коим общение вёл. Он тоже был в таком же тулупе, как и у меня, но без меховой шапки, в будёновке. Однако шинель под тулупом была, петлицы видал. Обычные стрелковые.
— Документы, — протянул тот руку, и тут же достав документы, протянул ему.
Изучая, включая комсомольский билет, хмыкнул и сказал:
— Так ты из нашей дивизии, Двести Восьмой стрелковый полк. Документы твои, судя по фото в билете. Значит, говоришь память потерял? — спросил тот, мельком глянув на краешек бинта под шапкой.
— Да. Очнулся внутри тягача, окружённый финнами. Голова болит, трясёт от простуды. Чудом выжил. А что до этого было, не помню.
— Ясно. Ладно, боец, скажи, у тебя припасы есть, медикаменты?