Юстиниан отчаянно не хотел умирать; сердце его еще билось, перед глазами мельтешили тени этого мира. Но его ноздри его уже обоняли запах серы, и адское пламя лизало пятки…. Все, что он делал из благих побуждений, неизменно приносило дурные плоды. Казна государства была разорена тратами на бесполезные постройки, бессмысленные войны, а также разворована фаворитами, так что государство очутилось в долгах у ростовщиков, а армия оказалась до такой степени расстроенной, что государство было подвержено беспрерывным набегам варваров. Как писал Монтескьё в его «Размышлениях о величии и падении римлян» (1734 год): «Но дурное правление Юстиниана — его расточительность, притеснения, вымогательства, неистовое стремление к строительству, переменам, преобразованиям, — жестокое и слабое правление, ставшее ещё более тягостным вследствие его продолжительной старости, составляло действительное бедствие, смешанное с бесполезными успехами и суетной славой.»
Именно эти слова и будут потом выбиты на могильном камне Юстиниана, чтобы даже поколения спустя люди знали, куда уводят благие намерения, если они не подкреплены четким расчетом и необходимым экономическим и политическим потенциалом. Ну а пока, примерно сутки назад, ромейский автократор впал в беспамятство, из которого больше не выходил до момента своей смерти.
И все это время в Священных Покоях, помимо лекарей, готовых засвидетельствовать смерть своего августейшего пациента, присутствовали его племянник Юстин с супругой Элией Софией, ожидающие кончины дядюшки, и патриарх Константинопольский Евтихий, денно и нощно молившийся о душе Юстиниана. И тому была особая причина. Помимо прочего, в последние годы Юстиниан склонялся к ереси автардокетов, то есть «нетленномнителей», которые учили, что плоть Христова прежде Крестной смерти и Воскресения уже была нетленной и не испытывала страданий, а Святой Евтихий обличал эту ересь, обесценивающую искупительный подвиг Иисуса Христа за все человечество. Могло получиться нехорошо — конфликтовать с Юстинианом себе дороже; но вот тот умирает, и вскорости будет вести теологические диспуты с самим Святым Петром.
Также возле ложа умирающего находились патрикий Роман (чьи ескувиторы контролировали Влахернский дворец изнутри) и магистр оффиций Евтропий, схоларии которого оцепили дворец по внешнему периметру и заняли позиции на стене, отделяющей древний Византий, то есть правительственный квартал, от города Константина. Сделав ставку на Юстина, эти люди силой оружия приготовились защищать его право на престол его дяди. Кроме того, в Городе уже находилось несколько десятков заранее нанятых глашатаев, готовых провозгласить императором нужного кандидата сразу, едва только Юстиниан испустит свой последний вздох и в дворцовом парке разожгут костер — с его помощью будет подан дымовой сигнал. Другие люди заранее договорились с главарями прикормленных уличных шаек, что в надлежащий момент те начнут врываться в указанные дома, избивая и убивая тех, кто по тем или иным причинам мог стать опасен для нового автократора.