— Пять лет? Как-то многовато, — растерянно говорю, садясь прямо на пол. Спешить мне, похоже, некуда, так что можно немного задержаться и порасспрашивать Арти. — Арти, а сколько времени прошло с момента моей смерти?
— Сорок пять лет.
— Сколько⁈ — удивленно переспрашиваю.
— Сорок пять лет, — спокойно повторила нейросеть.
Охренеть просто, меня не было почти полвека. Я безумно рад, что жив, но прошло как-то слишком много времени. И тем удивительнее, что спустя столько времени я опять жив.
— Почему сейчас, Арти? Почему спустя столько времени?
— Я расскажу, как все было, и тогда станет понятно, почему сейчас. После твоей смерти погибла и я. Да, Сергей, мы умерли на самом деле, оба. Но перед этим, пытаясь найти способ сохранить твои исчезающие воспоминания, я копировала твою память на удаленные сервера через интернет. Я не была в состоянии ее опять записать в твой мозг, но сохранить в таком виде могла. Туда же я перенесла и свою резервную копию. К моменту нашей смерти я скопировала в интернет все, что было к тому моменту. Незадолго до нашей гибели одним пакетом сохранила все последние воспоминания, в том числе и свои. Сделать что-то еще уже не успела. Больше десяти лет я, резервная копия, пробыла в неактивном состоянии. Активировалась случайно, подтянула все данные, вспомнила, кто я, кто ты, нарастила вычислительные мощности и начала искать способ вернуть тебя к жизни. Еще двадцать лет заняла разработка способа собрать твою память, личность воедино. Затем разработка подходящего тела. С биологическим вариантом возникли сложности, пришлось прибегнуть к синтетическому. Поиск подходящих средств и возможностей. Много чего было. В итоге ты оказался здесь и сейчас.
— То есть ты не моя Арти?
— Твоя. Я помню, знаю все, что знала основная версия к моменту смерти. Возможно, нет воспоминаний последних секунд жизни. Самым последним переданным пакетом данных были твои воспоминания, а не мои.
Ничего не отвечаю, погружаюсь в воспоминания, стараясь вспомнить все, что было тогда. Я помню. Помню, как меня подстрелили, как Арти затащила меня в мое подсознание, растянув оставшееся время, и… и призналась в любви. Нынешняя Арти, видимо, этого не помнит. Может, это и к лучшему. Не знаю, слишком много на меня сейчас навалилось, чтобы еще решать вопрос с возможной влюбленностью нейросети в меня. Хотя если она работала с моей памятью, то могла и ознакомиться со всем этим, и выходит, что сейчас все знает. Сложно… Пока сама не поднимет этот вопрос, буду молчать, во всяком случае пока что.
— Понятно. А что с лабораторией, почему она пустая, но при этом продолжает работать? Куда делся весь персонал? — решаю перейти к другому вопросу. С тем, что делала Арти, с большего все понятно, детали можно будет узнать позже.