Моего отца, Катерину Вольц и Брэма освободили из-под ареста, где они пребывали с того момента, как вернулись из пустыни в Неварбург. Обвинения в дезертирстве и своеволии с них сняли, об этом позаботилась Аманда. Слегка смущаясь и запинаясь, отец по телефону сказал, что они с бывшей женой смогли достигнуть… взаимопонимания и перемирия. Ведь их главное достижение и плод любви — это общая дочь. И ради меня они оба готовы свернуть горы, хотя и не всегда это показывают. Отец обещал навестить нас в Равилоне и лично познакомиться с Августом. Но пока не спешил это делать, давая нам всем время привыкнуть к новой реальности. А пока отец снял мундир военного и вернулся на свой пост градоначальника Нью-Касла, надеясь провести ближайшие годы в мирной и спокойной обстановке своего дома.
Катерину и Брэма Аманда звала в свой отряд Инквизиции, но оба отказались и уехали к западным границам, сражаться с огромными морскими змеями, атакующими побережье.
Все Благие Дома империи вместе с самым ужасным — Песками — были закрыты. Деструктов предстояло не только реабилитировать, но и восстановить в правах, которых они лишались, попадая в подобные заведения. Архиепископ теперь работала без сна и отдыха, очищая репутацию тех, кого годами отправляла в заключение. Кого считали монстрами. Возможно, на принятие нового порядка жизни и мыслей уйдут десятилетия, но перемены уже наступили.
Впрочем, все эти будоражащие события порой перебивали новости о воскресшем сыне императора — Юстисе. Молодой принц вернулся в Неварбург, где созвал новую Ассамблею ученых. Говорили, что на съезде, собравшем почти всех ученых Империи, выступала Латиза Кросман — дочь того самого человека, чье имя годами предавали анафеме. Говорили, что десяток человек от ее рассказа лишились чувств, десяток возмущенно удалились, хлопнув дверью и объявив слова пришлой богопротивной ересью, а среди оставшихся разразились такие дебаты и споры, что здание Университета, где проходило собрание, едва не разорвало от криков и эмоций. И возможно, все это закончилось бы линчеванием самой Латизы, если бы за ней стеной не стояли вернувшийся к работе Альберт Хакал и сам принц, уверенный в правоте и знаниях равилонки.
Что ж, перемены не приходят в один день, но несомненно, они уже начались. Возродившийся Равилон открывал свои двери для всех, кто был готов к новым знаниям.
Правда, не меньше, чем обеление разрушителя, жителей Империи интересовала личная жизнь возродившегося высочества. Удивительно, но принца часто видели на улицах Неварбурга, и не в компании телохранителей, а в сопровождении рыжеволосой девушки. Джема Ржаник официально считалась помощницей монаршей особы, хотя любой, увидевший эту пару, заметил бы слишком теплые отношения, их связавшие.