Солнечный столб почти погас. Я повисла на самом высоком выступе, понимая, что до отверстия несколько метров вверх. Допрыгнуть невозможно… для обычного человека. Я качнулась раз, другой, третий. Где-то совсем рядом взвилась синяя мантия. И я разжала руки, выгибаясь всем телом и устремляясь к исчезающему свету. Миг в воздухе, и я ухватилась за край отверстия, а потом выбралась наружу. Остановилась, переводя дыхание и примеряясь к куполу. Быстрый взгляд на небо убедил, что солнце почти закрылось диском, но протуберанец еще не загорелся.
— Остановись!
Да какого демона! Он-то как выбрался? Впрочем, я уже убедилась, что возможности Иерофана не уступают моим, а то и превосходят их. Может, он и летать умеет?
Я обернулась. Парень в синей мантии тоже стоял на куполе, держа в руках шкатулку. А вот посох исчез. В ярких золотых глазах блестело угасающее солнце. Солнцеглазый…
— Кто ты? — Он не двигался с места, но я сделала шаг назад, опасно закачавшись на уклоне. — Ты не ишваро, но пришла за эгрегором. Тебя послал Мадриф?
Я замерла, внезапно заинтересовавшись. Человек из Оазиса знает о Мадрифе?
— Не знаю, кто ты, но я поражен, — торопясь, произнес Иерофан. И снова сделал шаг. Я снова отступила, пятки скользнули, теряя опору. — Поражен тобой. Ка… Кассандра, единственная и неповторимая.
Споткнувшись на незнакомом имени, выговорил солнцеглазый, и я усмехнулась. Запомнил, надо же. И тут же вздрогнула. Как он мог запомнить? Иерофан, которому я сказала имя, сгорел в пламени протуберанца! Я видела, как огненный шар ударил в здание возле него. Но вот он — Иерофан. И он отлично помнит меня.
— Почему ты живой? — вырвалось у меня.
— О, заговорила, — склонил он голову. — Хочешь узнать, как я выжил в пламени алой звезды? Расскажи, кто ты, и узнаешь.
— Нет времени на твои секреты! Алая звезда… ты понимаешь, что это такое? — Парень кивнул, и я снова изумилась. Может, он и понимал, а вот я — нет.
— Мадриф — безумец, — быстро проговорил Иерофан. — Он обманул тебя.
— Откуда ты его знаешь?
— Мы рождены от одного отца.
Что? Милостивые святые, я уже ничего не понимала! Как Иерофан и Мадриф могут быть братьями, если один в Оазисе, а второй в Мертвом городе?
— Он что, тоже солнцеглазый? — вырвалось у меня.
— Был им. Давно. Но Оазис его изгнал. Наказал за безумие. Он грезил тьмой и получил ее. Все, чего хочет Мадриф, — это уничтожить Оазис.
— Зачем?
— Слишком долго объяснять, — поморщился парень. Он и правда был молод, сейчас я это видела.
— Значит, Мадриф пришел из Оазиса… — Картинка начинала сходиться, и все же в ней было слишком много провалов. — Но ведь Оазис — лишь воспоминание! Вас нет!