С этими словами он шагнул в пропасть. Его рубище замелькало, пока не слилось в одну сплошную линию. А затем, порталы начали сходиться, грозя аннигилировать не только нового Бога, но и пару километров вокруг.
В задумчивости я сложил глифы, призывая Сферу Искажения. Шар абсолютной, непроглядной темноты накрыл порталы за пару секунд до того, как они сомкнулись. Когда действие моего заклинания закончилась, ничего больше не напоминало о том, что здесь только что погиб молодой бог.
Мы никогда не были друзьями, но от чего-то сейчас мне хотелось его уважать.
Кураж битвы давно спал. Мой абсолютный щит сожрал едва ли половину манны, но мне больше некого было опасаться. Зато очень хотелось вдохнуть полной грудью горький сигаретный дым, ставший в последние три месяца единственным моим другом.
Закуриваю. Оглядываю истерзанные тела друзей, и слёзы наворачиваются сами. Но это сладкие слёзы облегчения. Больше не нужно прятать свою личность, ночевать в дремучих лесах и идти на фарм монстров, понимая, что даже случайная смерть станет последней.
Сую дрожащую от волнения руку за пазуху, извлекая священный Грааль. Где-то там, смешанная с кровью Копилки, есть частичка истинно Святого. Подношу измятое горлышко к каменным губам Копилки. Проделываю тоже самое с Пуговкой. Они — главное!
Несколько томительных секунд показались вечностью, как перед посещением зубного врача. И вот, каменные веки моего работяги приоткрываются. Здоровяк смотрит на меня с непониманием и… Улыбкой⁉
Следом открывает глаза Пуговка. Боже мой, какая же она бледная… Хотя, она ведь вампир, для неё это норма. А я просто забыл эту мелочь.
— ЗИЛ, это ты? — недоверчиво произносит пигалица, проводя рукой по щётке моей щетины. — Но как? Откуда у тебя… Боже мой, какой же ты седой!
— Потом. Всё потом, — улыбаюсь я, протягиваю ей священный Грааль. — Теперь подними свою жопку и оживи эти тушки.
Указываю на изорванные тела Язя, Карбюратора, Совы и Бульбы.
— Но… Они же мертвы! — мелкая смотрит на меня, как на идиота.
— И если ты не поторопишься, такими они и останутся, — надавливаю я, а затем смягчаюсь. — Посмотри, что у тебя в руках.
Мелкая опускает глаза к помятой армейской фляжке, вчитываться в описание, и аж подпрыгивает, вопрощающе глядя на меня. Грожу ей кулаком.
— Быстро, я сказал! — кричу я. Та подчиняется, превращается в туман и, не выходя из своей ультимативной способности, вливает кровь Христа в рты присягнувших мне игроков.
Копилка подвигается поближе и толкает меня в бок.
— ЗИЛ, я есть хочу, — бубнит он.
— Человечину будешь? — предлагаю я, кивая на чудом выжившего олигарха.