Войд, это грёбаный Войд . Как он нахрен выжил?
Его оружие уже стучит, выбрасывая вовне свои боеприпасы. Противник запаздывает. Эскадиевые иглы чуть длиннее пальца, а автомат стреляет именно ими, с глухим звуком впиваются в стену разрушенного здания. Там, где меня нет, вот уже как две-три секунды.
Пытаюсь выхватить револьвер правой рукой и понимаю, что её нет. Совсем. Обрубок плеча заканчивается короткой культёй в растрескавшейся броне. Металл, будто пролежал сотни лет, пока не истлел. Ничуть не лучше ситуация с левого бока. Вижу борозду, где пурпурная искра пробила доспех, дезинтегрировала часть рёбер, почку, селезёнку и кусок желудка. То, что я до сих пор стою на ногах, а не вырубился от болевого шока — это целиком заслуга высокой Стойкости, Хладнокровия и Выносливости.
Эффект от шприца постепенно затухает, зато Динамическая регенерация только начинает набирать обороты. Чувствую те самые «всплески», обещанные мне описанием способности. Это похоже на равномерное биение сердца. Ц-ц-удар! Ц-ц-удар! Каждый такой удар сопровождается всплеском живительной энергии. Не вижу, но ощущаю, как останавливается кровотечение, как жгуты жил, мышц и сухожилий стягиваются друг с другом, как медленно, но верно нарастают рёбра.
Обмудок-Войд, оскалившись пастью полной тонких длинных клыков, ведёт автоматом вслед за мной, оставляя в стене ровный частокол эскадиевых кольев. Он уверен, что вот-вот запишет раненного Кваза на свой счёт, но я шутить не в настроении.
Одним Глайдом пролетаю под вскинутым оружием, а за мной остаётся кровавая колея. На такой скорости лезвие на обухе топора пробивает вражеский нагрудник, как фольгу, выпускает Войду кишки и с чавканьем покидает свою уютную тёплую норку. Двемши только-только регистрирует дикую боль, открывает рот для крика, а полумесяц томагавка уже врубается ему за ухом с диким хрустом.
Вновь фиксирую предупреждение об опасности, перехватываю топорищем горло врага и с силой дёргаю его вправо, закрываясь от неизвестной угрозы. Зориксианец с оторванными лепестками на башке выбросил в мою сторону кипящий сгусток белоснежной энергии. Уже-не-очень-живой-щит принимает аркану в себя, его нутро выгорает, оставляя оплывший костяк.
А я перестаю играть честно.
Сдвоенные Струны Пустоты на такой дистанции рассекают мертвеца от пяток до макушки, пластают живчика-зориксианца, каменные обломки, стену позади и уносятся прочь.
Помня о последней паре выживших бойцов, резко смещаюсь в сторону, поворачиваюсь к ним и усилием останавливаю готовую сорваться смертоносную способность. Тот Кваз, что пытался раскопать собрата валяется со стрелой в виске, а его контуженный напарник догорает под фокусированным потоком пламени Гидеона. Увы, тоже Войд, а то Пиромант мог бы получить заветный ранг.