Мне нужно время, и я использую единственное, что может его дать.
Кокон иллюзий.
Вновь центр лабиринта заполняют десятки копий моей великолепной фигуры. Что примечательно, все сверкают теми же ранами и повреждениями экипировки, что и оригинал. Егери разбегаются в стороны, принимаясь за работу. Поливают Метаморфа шквальным огнём и кричат что-то боевитое.
Ну разве не чудесная компания?
Пользуясь образовавшейся суматохой, я двигаюсь ломанной линией вокруг противника, бросаю заготовку в одной из точек, после чего всаживаю остатки разрывных патронов в тушку убийцы. По крайней мере, пытаюсь. Кинетический барьер отражает их все, и тогда я прячу револьвер, чтобы достать кое-что покрупнее.
В это время Тай ожесточённо рубится с Ехидной. Из-за моего ускорения их движения выглядят неспешными, почти вялыми. Катана грациозно пластает пространство, лишь чуть-чуть не касаясь противника. Успевает параллельно и парировать, и перенаправлять в сторону чудовищные лапы богомола. Николай пропускает мимо себя две когтистые ладони, что должны вырвать ему кадык. Отбивает клинки. Ускользает от крутящегося сверла.
Тем обиднее следующий шаг Амелии.
Одна из её рук утолщается и, пока мечник занят лезвиями и сверлом, распыляет аэрозоль. Тай реагирует на угрозу, смещаясь, но тёмно-зелёная струя оказывается куда мощнее, чем можно было ожидать. Она накрывает его даже на дистанции.
Отражающий покров, похоже, не фиксирует спрей в качестве материальной угрозы, или же Ехидне удаётся его обмануть. В любом случае, Николай хрипит и припадает на колено. Клинки крест-накрест рассекают воздух и с двух сторон бьются о его шею.
А вот на это защитная способность уже срабатывает чётко. Костяные лезвия с силой отскакивают назад. Метаморфа даже закручивает на месте. А я с остервенением ловлю её голову в прицел, положив ствол винтовки на сгиб искалеченной руки.
Каждый патрон Серого Веретена несёт солидный запас кинетической энергии. Тем лучше, что я могу их размножить.
Усиленный выстрел. Дуплет.
Усиленный выстрел. Дуплет.
Аркана вновь почти обнуляется, но шесть бронебойных пуль гремят о барьер Ехидны. Уже третья разносит его в клочья. Я готов с наслаждением смотреть, как мои гостинцы перфорируют грёбаную маску крылатой суки. Однако она исчезает. Без предупреждения просто исчезает в один миг, чтобы появиться в десяти метрах слева от меня.
И хотя я не вижу выражения её лица, феромоны Ехидны, её запах и то, как она застывает на долю секунды, говорят мне одно: гадина в шоке. Она не телепортировалась. Её телепортировало .