Зачем она показалась? Почему не отсиделась?
— Не стляй! Не стряй! — громко и как-то странно выдаёт вошедшая.
Она проглатывает часть букв, нечётко выговаривает звуки, и я не могу сперва понять, что с ней не так. То ли страх заставил её разучиться говорить, то ли у меня со слухом что-то от частой стрельбы. Однако блондинка активно жестикулирует руками, изображает какие-то фигуры и комбинации.
Глухая. Она глухая. Не слышала пальбы. Просто не слышала. Следующая мысль — охранник на первом этаже не посчитал себя.
Уж не знаю, из каких соображений её приблизил к себе покойник. То ли просто понравилась, то ли ценил, что при ней можно спокойно обсуждать дела, а, может, просто влюбился.
Я держу её на прицеле и не могу нажать на спусковой крючок. Это свидетель. На мне три трупа. Математика проста и безжалостна. Одним больше, одним меньше.
Незнакомка дрожит и закрывает глаза. Уже ничего не говорит, просто повторяет один и тот же жест раз за разом. Понятия не имею, что он обозначает. Пожалуйста? Не надо? Пощади?
Со вдохом я прячу пистолет и ухожу.
У меня будут проблемы, но поступить иначе я не могу.
Лёшка бы не понял.
Просыпаюсь от того, что меня трясут за плечо. Нако смотрит с прищуром и негромко произносит:
— Мы приехали.
— Да? Кхм. Окей.
— Ты во сне говорил.
Пожимаю плечами и выбираюсь из машины. Остальные уже успели освободить транспорт и сейчас в напряжении оглядываются по сторонам. Амиши привыкли жить по иному укладу в ином месте. Им придётся приспосабливаться. Процесс болезненный и небыстрый.
Среди встречающих вижу и Ларри, и Такаду, и Кёртиса. Все лидеры мнений собрались, чтоб взглянуть на новую группу в нашем разнородном коллективе. Подхожу и устало киваю им.
— Падре, поможете расселить новичков?
— Конечно, — с улыбкой кивает Пастырь, — дать приют страждущим, тем более братьям по вере, долг любого благочестивого человека.
— Можно было просто сказать: «Да», — вздыхаю я.
Такада хмыкает и добавляет:
— Нам следует завтра переговорить, юноша.
— Запишись у моей секретарши, — изображаю улыбку.
— Это важно.
— Значит, поговорим.
Распрощавшись, иду к «своему» дому.
Снова мысленно возвращаюсь к знакомому кошмару.
Иногда Холера имеет лицо Лёшки, и я стреляю в него, а брат лишь обвиняюще молчит. «Тебя не было рядом», — читается в его глазах. Иногда мертвец носит моё собственное лицо. Тогда я стреляю особенно ожесточённо.
Порой я до сих пор думаю, что бы произошло, если бы тогда прикончил ту девушку? Как бы повернулась моя жизнь? Как минимум, мне не пришлось бы бежать из родной страны.
Тогда я не был готов заплатить подобную цену за свою свободу, не готов и сейчас.