— Я приношу с собой бурю, — заявляет Квазар. — После неё не остаётся ничего. Полнейшая тишина. Только шёпот мёртвых душ слышен на ветру.
— Много раз практиковалась перед зеркалом с этой заготовкой? — вежливо спрашиваю я.
Остроухая сужает глаза. Уверен, давненько с ней так не говорили.
— Ты действуешь на основе ложной предпосылки, Егерь, — с холодком произносит она. — Нескольких, если быть точным.
— Каких же?
— Уверенность в собственном бессмертии, — она начинает загибать пальчики. — Уверенность, что я не могу очень усложнить жизнь тебе и твоему форпосту. Уверенность в том, что эти голодранцы Пульсары смогут обеспечить вашу безопасность. Уверенность, что мы спустим тебе с рук убийство нашего агента. И, наконец, уверенность, что, когда настанет час, ты сможешь что-то противопоставить Дому Архарц.
Не спешу с ответом и неторопливо закуриваю, чтобы выиграть себе время.
— Боюсь, ты ошибаешься. Бессмертие? Глупость. Я знаю, что уже мёртв. Фактически, вся моя планета погибла, когда сюда заявилось это грёбаное Сопряжение. Всё, что происходит сейчас, лишь судороги коченеющих мертвецов. Мы потеряли почти всё население, хоть я и не знаю точный процент. Мы потеряли тысячелетия наших науки и искусства. Если даже завтра Сопряжение исчезнет, мы откатимся в развитии на века. Вместо полётов к звёздам одичавшие люди будут раздербанивать наследие ушедших эпох.
Устройство-переводчик повторяет за мной, позволяя сделать затяжку.
— Именно поэтому я не боюсь ни тебя, ни твоего дома, ни всей вашей вшивой компашки чужаков с далёких планет. Я уже умер, и мне нечего страшиться. Сечёшь?
Вальтора хмыкает, проведя рукой по волосам. Стряхиваю пепел и продолжаю говорить:
— Ты хочешь усложнить мне жизнь? Пожалуйста. Я приветствую это и принимаю ваш вызов. Без недоумка Джиендро я развивался бы гораздо медленее. Его смерть сделала меня сильнее, также как смерть всей вашей остроухой братии сделает меня сильнее.
С каждым словом улыбка Квазара начинает гаснуть.
— Вы поставили не на того, Вальтора. Я размотаю вашего Самеди, как бог черепаху. И когда настанет час, который ты так любезно упомянула, я буду ждать вас.
Краем глаза фиксирую появление Николая. Он выдвигается из разрушенного дома, слегка покачиваясь, с катаной в руках и встаёт за моим плечом на расстоянии пяти шагов.
— Мы будем ждать вас, — поправляю себя. — Мёртвым неведом страх, и будь уверена, мы заберём вас с собой.
Повелительница бури молчит. Молчит и смотрит мне в глаза. Наконец, она ведёт головой, будто разминая шею, и вкрадчиво произносит: