— Мы учтем ваше предложение, — кивнул Михаил, — а теперь Мы хотим знать, как вы предполагаете доставить нас в Санкт-Петербург. Нам кажется, что по столь официальному поводу было бы крайне неблагоразумно появляться там через портал.
— Никаких порталов, — сказал я, — все будет до предела материалистично, и в то же время достаточно быстро и футуристично. В Санкт-Петербург нас с вами доставит штурмоносец моей супруги, а тяжелый десантный челнок перевезет батальон капитана Коломийцева. Все это будет сопровождаться почетным эскортом из четырех истребителей. Подойдите к окну и убедитесь, что погрузка уже начата. С той стороны на Дворцовой площади уже готовят всю необходимую мизансцену…
Император Михаил подошел к окну и некоторое время смотрел на зависшие в воздухе истребители, на штурмоносец, с явным удовольствием наблюдая, как в недра большого десантного челнока грузятся боевые машины пехоты и амазонская кавалерия. При этом он украдкой улыбался — очевидно, предвкушая тот фурор, который произведут эти дерзкие девки в столице его родины.
— Ну что же… — сказал он, удовлетворенно вздохнув, — все правильно, а теперь давайте поскорее отправимся в дорогу. Страсть как не терпится взять кое-кого за волосатые причиндалы, намотать на кулак и поспрашивать с пристрастием.
19 (6) декабря 1904 год Р. Х., день пятнадцатый, утро. Желтое море. Западно-Корейский залив, 20 миль южнее островов Эллиота, эскадренный броненосец «Ретвизан».
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.
Первый раз в жизни я иду в бой не по тайной горной тропе войны на невидимом фронте, а на боевом корабле, да еще броненосце начала двадцатого века. Тринадцать тысяч тонн броневой стали уверенно режут морскую воду — серую вдали и зеленоватую прямо под бортом. Свежий северный ветер гонит короткие злые волны — они бьют нас в левую скулу, но «Ретвизан» от этих шлепков даже не вздрагивает. Русская эскадра идет на решающее сражение этой войны, своего рода анти-Цусиму. Еще вчера с телеграфа Дальнего по сохранившемуся с прежних времен кабелю на японскую базу на островах Элиота была отбита короткая телеграмма: «Иду на вы. Артанский князь Серегин». Прежде чем заниматься политикой в Санкт-Петербурге и начинать переговоры о мире с японским императором, мне необходимо закончить дела здесь и опустить ниже плинтуса японский флот и лично адмирала Того — так же, как прежде была опущена их госпожа Армия.
Я же пошел на этот бой лично для подстраховки, во избежание возможных негативных нюансов. Подстраховка номер два — это Кобра, вот она стоит рядом со мной, уверенно расставив ноги в высоких шнурованных ботинках. Местные морские офицеры, особенно молодые, как правило, отличаются неумеренной склонностью к противоположному полу, но от Кобры молодых донжуанов отбрасывает не хуже, чем защитным полем. Не ней словно написано «Не тронь меня!» — вот местные повесы и обходят ее за пять метров. Вопреки общепринятому в нашем времени мнению, старших офицеров в русском императорском флоте — раз-два и обчелся. На «Ретвизане» к этой славной когорте принадлежит только командир, капитан первого ранга Эдуард Николаевич Щенснович; даже обязанности старшего офицера (заместителя того, кто «первый после Бога») исполняет лейтенант Иван Иванович Скороходов, прежде занимавший ту же должность на миноносце «Бесстрашный».