Дурной шмель.
Каменный капкан.
Рома.
Как я не хотела, чтобы он снова видел меня в неприглядном свете, но как плевать стало, когда до меня дошло, что гребаному укурку действительно побоку, сколько человек он привезет на остров и сколько увезет.
Вспоминаю панику, накрывшую меня с головой. И радость, что Измайлов оказался рядом…ему не было плевать.
А потом оглушает хруст и чувство свободного падения…
Я резко опускаю глаза. Рома распластался подо мной, и он все еще без сознания — бледный, весь грязный и взъерошенный, изо лба течет кровь. Паника, окатившая меня ранее, меркнет моментально. Если честно, кажется, я раньше никогда так не боялась…
Сердце замирает. Дыхание пропало. Руки начали трястись, а я этого даже не заметила! Меня будто резко переключило с растерянности на дикий-дикий ужас, заполняющий каждую частичку мою…
— Ром?… — шепчу.
Голос сломался из-за слез, и я ощущаю их в своих глазах. Это не пыль, не реакция на свет — это ужас от осознания, что я его могла потерять…по-настоящему.
— Рома?…
Зову, и больнее той тишины, которую я слышу в ответ…не было ничего. Ничего не было больнее! Даже та сцена в нашем доме, в нашей спальне…она просто стерлась. На это мгновение, когда он мне не отвечает — я ничего внутри не чувствую.
Будто бы все оборвалось.
Нет ничего! Ни хорошего, ни плохого. Одна лишь пустота…
Трясущимися руками тянусь к его лицу. Касаюсь щек, грудь сдавливает сильнее. Мне кажется, будто он холодный! И запах его крови заполняет все на свете.
Оттесняет.
Выжигает…
Вспышка проносится перед глазами. Накатывает яростный страх, и я со всех силы бью его по щеке.
— Рома!
Рома резко дергается.
О господи…
Облегчение жарит. Моментально. За ледяным котлом ужаса, я попадаю в блаженство тепла и подаюсь вперед. Так хочется его обнять, прижать к себе и понять, что с ним все хорошо!
Но я сдерживаюсь.
Вместе с небесно-голубыми, живыми глазами, распахнувшимися и уставившимися на меня — возвращается дистанция…
Бесит, если честно. Мне моя реакция на него, как кость в горле.
Какая же ты скотина…посмотри, что сделал с нами! Ты виноват! Что я стесняюсь своей реакции, что я оправдываюсь перед собой и запрещаю думать о чувствах, все еще живых в моем сердце!
Ты такая мразь…
Из-за тебя мне стыдно за собственную душу! Козлина…
— Хм, — шиплю, отстраняюсь, кривя лицо так, чтобы даже он видел, — Я думала, ты помер. Хорошо, что нет. Твой хладный труп вполне мог привлечь мелких зверьков, а они частенько болеют бешенством!
— Какая интересная справка… — парирует он, пока плавно садится и касается своего затылка, — Решила поделиться своим веселым опытом?