Ну и черт с ней!
Лев Толстой всегда знает и чувствует, что именно мне отправить, чтобы нарушить наш договор — рассказать чуть больше личного и сакрального, но без слов. Лишь мелодией…и этого почти достаточно. Я ведь тоже могу рассказать что-то личное, не произнося ни одного слова. Здесь уже пропадают все «почти», как и все аргументы: этого достаточно на сто процентов.
Иногда ведь даже в самой большой крепости может стать невероятно тесно…
*10,000 feet — Tom Francis
Лера
На следующее утро ни о какой трагедии, само собой, я больше не думаю. Как только встает солнце, а мой будильник издает противные звуки — все отрубается моментально. Зато включается боевой режим Валерии. То есть, рабочий.
Все утро я вишу на телефоне и очень стараюсь быть хорошим начальником. В смысле…мне всегда виделась, что когда я займу это место, то ни за что не повторю судьбу Светочки! Особенно когда она меня обижала своими фирменными шпильками в самое сердце. Я буквально слышу, как я злобно шушукаюсь в курилке со своими коллегами и выговариваю:
— Ни за что такой не стану! Никогда! Нет! Нет! И еще раз НЕТ!
На практике, разумеется, жизнь сама за тебя располагает, не задавая вопросов и не интересуясь твоим мнением.
Ощутив на своей шкуре весь тот вес ответственности, начинаешь на мир иначе смотреть. Когда твоё имя и твоя репутация зависит от качества материала, который ты подаешь — тем более. Так что, как-то так. Я стала такой же начальницей, как моя «любимая» мадам Сатана.
За это утро мое имя и репутацию попытались испортить ровно семь раз. Юбки, опечатки, не те фотографии, не тот вариант статьи, дебильные и неуместные комментарии — список нот в моей личной какофонии истерики можно перечислять еще долго. В итоге я орала, брызгала слюной и придумывала обидные клички и, ах да, кажется, даже поинтересовалась не роняла ли моих «коллег» мама в детстве. На французском это звучит странно, если честно. Красивый язык пытается нивелировать смысл, а они из-за своего менталитета еще и не врубаются в значение моего острого сарказма. Ну или предела сучьего бешенства — это с какой стороны посмотреть. Думаю, для них все вместе и сразу.
Боже.
Иногда мне стыдно. Может быть, будет стыдно еще и сегодня, когда я буду пересекать половину мира, чтобы добраться до точки назначения.
Ах да. Кстати, о ней.
Хотя для начала, думаю, стоит рассказать немного про эту свадьбу. Конечно, «свадьба» — это очень слабо сказано. По меньшей мере событие века! И то. Такого красочного эпитета будет мало, чтобы описать весь размах предстоящего мероприятия, но другого у меня нет.