В ширинку внезапно впивается «ствол». Нагло и болезненно. Просто от одного ее вида. Давно у меня не было нормального перепихона. Перед отпуском хвосты подчищал сутками, а с моим богатырем, который за последние два года всех моих женщин в черный список отправлял еще на пороге, особо не разгуляешься.
А тут – стоит. Дрожит. И смотрит на меня так, будто я – ее последний шанс.
Похоже, мой отпуск обещает быть жестче, чем можно было ожидать.
Администраторша, мигом сменив гнев на подобострастную мину, стоило ей увидеть мою карту и категорию брони, начинает суетливо щелкать мышкой.
– О, господин Волков, ваш люкс готов. Две спальни, каминная зона, вид на пик… Простите за этот балаган, сейчас мы выпроводим эту… гражданку, – она кивает на Снегурочку, которая привалилась к колонне, кусая губы.
– Выяснили, в чем проблема? – бросаю я, не сводя глаз с девчонки. Она стоит, едва касаясь пола левой ногой. Лицо бледное, почти прозрачное.
– Мошенница. Спектакль устроила. Говорит, что оплатила, но даже брони отмененной нет. Буран надвигается, машин нет, чтобы ее вывезти. Пусть сотрудники разбираются. В холле хочет ночевать. Понимаете, не положено…
– А на мороз выкидывать – положено? – мой голос звучит тише, но металла в нем все равно предостаточно. – У меня в номере две отдельные спальни.
В холле уже никого, кроме нас. За окном беснуется ветер. Девчонка вскидывает на меня глаза. В них сейчас столько всего: страх, недоверие и какая-то безумная надежда.
– Пап, а тетя с нами пойдет? – Тема тянет меня за руку. – У нее ножка болит.
– Пойдет, Тем, – я перевожу взгляд на Снегурочку. – Имя у тебя есть?
– А… Агата, – шепчет она, и голос у нее такой же хрупкий, как она сама.
– Слушай меня, Агата. У меня нет времени на уговоры и китайские церемонии. Ребенок хочет спать, я хочу в душ. В моем номере две комнаты. Мешать не буду. На улице ты до утра не дотянешь. Идем?
Она смотрит на сотрудников в форме, которые все еще стоят рядом, как два коршуна, на администраторшу, которая готова провалиться сквозь землю, и на меня. Я вижу, как Снегурочка нервно сглатывает, как ее пальцы судорожно сжимают ремешок маленькой сумочки.
– Идем, – едва слышно выдыхает она.
Она делает шаг в мою сторону и тут же вскрикивает, оседая. Нога. Все-таки эти костоломы повредили игрушку.
Я реагирую быстрее, чем успеваю подумать. Сбрасываю одну из сумок и подхватываю Агату на руки. Легкая. Почти невесомая. Она инстинктивно вцепляется мне в плечи, и я чувствую, как ее тонкие пальцы дрожат под тканью моей куртки.
– Ключи, – рычу я администраторше. – За сумками позже спущусь.