Внезапно в разговор вмешался проходящий мимо молодой оперативник с пухлой папкой под мышкой. Он остановился, с усмешкой посмотрел на задержанного.
— До полуночи играл, Моня. А потом Циля тебя вышвырнула, потому что ты передергивал карты. Про то вся Одесса знает. И ты пошел с горя бомбить склад на Молдаванке. Прекращай уже этот цирк с кловунами.
— Здрасьте вам через окно! — моментально вскинулся задержанный. — Товарищ лейтенант, вы же выросли на моих глазах! Ваша мама, дай ей бог здоровья, пекла лучшие цимесы на нашем дворе! Как у вас поворачивается язык говорить такие обидные вещи за честного человека⁈
— Честного? — лейтенант громко хохотнул. — Моня, если б ты был честным, твой папаша Изя не плакал бы от стыда, когда его сынок спер золотые часы у главврача поликлиники, еще до войны. Оформляй его, Петрович, — кивнул опер старшине. — И шнурки не забудьте вынуть, а то этот «честный» человек ухитрится сбежать через окно по своим шнуркам. Знаю я его. Ушлый, подметки на ходу рвет.
— Я вас умоляю! Мои шнурки стоят дороже, чем все ваше угро, не надо их сымать! — возмутился формазонщик, но оперативник уже скрылся в толпе.
Карасев хмыкнул, с откровенным интересом наблюдая за развернувшимся представлением. Он только открыл рот и шагнул к барьеру, собираясь спросить, где можно найти старшего оперуполномоченного Курлянда, как нас резко оттеснила в сторону высокая, крепкая женщина в цветастом платье. Дамочка двигалась спиной вперед, не оглядываясь, при этом в ее крепких, рабочих руках трепыхался щуплый мужичок в засаленной тужурке. Женщина трясла бедолагу за грудки и плевалась словами ему прямо в лицо.
— Отдай примус, шлимазл! Я знаю, шо это ты его спер с кухни!
— Роза Марковна, я ваш примус в глаза не видел! — верещал мужик, пытаясь вырваться на свободу. — Зачем мне этот коптящий ужас, у меня свой есть!
— Твой взорвался еще у прошлом годе, когда ты пытался гнать на нем самогон! Гражданин начальник! — переключилась женщина на дежурного, не отпуская жертву. — Запишите показания! Этот адиёт лишил меня возможности варить борсч!
— Гражданка, в порядке очереди! — рявкнул Петрович, откладывая перо. — У меня тут рецидивист, а вы со своим примусом! — Обернулся к формазонщику. — Моня, распишись вот здесь.
— Я не умею читать без очков! — гордо вздернул подбородок арестованный.
— Я тебе сейчас такие очки выпишу, будешь видеть сквозь стены в камере, — пообещал старшина, привставая из-за стола.
В общем, стало понятно: если мы немедленно не вклинимся в этот театр абсурда, искать Курлянда придется своими силами. А бегать по угро и заглядывать в каждый кабинет не было желания ни у меня, ни у Мишки.