— Хватит уже копать! Будешь признаваться или нет, сволочь?.. Последний раз спрашиваю!
— Ваше благородие!.. Не убивайте!.. Христом-богом молю!.. Не шпиён я!.. — Егорка неподражаем в своей роли.
Достаю из кобуры наган, прицеливаюсь и стреляю холостым. «Шпион» падает вниз и быстренько скручивается калачиком в ближнем углу ямы, издавая душераздирающие крики. Стреляю еще два раза, потом слышен только сухой щелчок курка.
— Черт! Забыл зарядить!.. Хрен с ним! Добейте его, чтобы не орал!
Бойцы спрыгивают в яму и, скинув винтовки, начинают вонзать штыки в песок. «Шпион» тем временем продолжает арию умирающего, вопя под каждый удар, не забывая при этом брызгать из бутылки свиной кровью на сапоги и винтовки… Наконец, он издает великолепный «предсмертный хрип»… Конвойные вылезают из могилы, один берет лопату и начинает ее закапывать, другой помогает ему, обрушивая землю вниз сапогом. Все это делают, стараясь не попасть на Егорку, скрючившегося в заранее отрытой «норе».
Пора переключать внимание на себя, зрители, кажется, очень впечатлились… «Вдруг» замечаю всю подошедшую компанию и обращаюсь к Чернову:
— Твою такую-растакую… Унтер! Какого хрена ты их сюда привел⁈ Сказано было — завтра, значит — завтра!.. Мне что, теперь ждать, пока каждый себе по могиле выроет?..
— Так эта… Ваше благородие… Их же до ветру надобно было вывести… Засрут же ночью всю камеру… — Михаил, играя свою роль, испуганно оправдывается.
— Ну, так чего стоим? Гони их, пусть опростаются! А завтра… — Задумываюсь, затем небрежно машу рукой. — Нет, один хрен, не признаются… Завтра поутру сюда их, да лопаты не забудь. У меня днем куча дел, а тут еще с этой сволотой возись!.. Давай командуй… На оправку…
Оборачиваюсь к конвойным:
— Закончите, и в казарму! В порядок себя привести не забудьте!.. Да, и подойдете к фельдфебелю, скажете, что от меня — по чарке. Ну, и завтра, думаю, голодными не останетесь…
Теперь — последний штрих. Бойцы, проходя мимо «зрителей», должны выдать между собой диалог типа:
— Совсем озверел их благородие, за два дни пятого лично кончает.
— А шо ты хотел? Из-за них почти что вся рота в окопах полегла. И сам он чудом жив остался.
— Ну дык не самому же, ахвицер все-таки.
— Эт-та ты брось. Наш командир не из благородных, кровью выслужил. За солдат горой стоит и предателев жуть как не любит. Вона как…
Как потом рассказал Чернов, все четверо с большим удовольствием оправились всеми возможными способами и очень шустро понеслись в «тюрьму» думать. А чтобы мысли текли в правильном направлении, Михаил попозже притащил и кинул в камеру одеяло, оставшееся от «шпиёна», с многочисленными слегка подзасохшими пятнами крови. Мол, пригодится напоследок. Под голову там свернуть вместо подушки аль накрыться, чтоб теплей было. В любом случае до утра там будет пахнуть свежей кровищей. Была еще идея посадить возле двери кого-нибудь, чтобы слушал и стенографировал, но все беседы велись шепотом…