Вопли внезапно обрываются. Слева сбоку слышатся несколько выстрелов, затем знакомый «чвирк», типа все в порядке. Поднимаюсь, иду смотреть на засадников. Слева от тропки за небольшим выворотнем лежат три трупа. По одежде — путеец и пара крестьян-охотников. Рядом с ними, кстати, и охотничьи двустволки. Все трое уже с контрольными дырками в головах. Справа картина более живописная. Двое «холодных» с пулевыми, еще у одного разорвано горло, валяется в луже крови, и четвертый, еще живой, но почти с тем же диагнозом. Собачьи клыки немного не дотянулись до сонной артерии, и горло целое, но из-под прижатой к шее руки струйкой течет кровь. Вторая рука тоже в кровище, и, похоже, кости предплечья сломаны. Или перекушены. Впрочем, сейчас это неважно… Над ним склоняется оскаленная собачья морда, явно готовая поставить точку, добив мерзавца. Как нельзя кстати, ее хозяин успевает остановить Грету коротким: «Ко мне!» Несмотря на азарт схватки, собака беспрекословно выполняет команду, подбегает к проводнику и садится рядом, прикрывая его своим телом. Я на секунду замираю, глядя на эту сцену. Позабыв о своей ноге, проводник лихорадочно ощупывает псину в поисках возможных ран, при этом шепчет ей что-то ласковое и нежное. А Грета, вылизывая ему лицо, повизгивает в ответ на своем, понятном только ему языке, не забывая при этом коситься в сторону кустов, вероятно планируя продолжить разговор с обидчиком попозже, при первой же возможности… Ладно, возвращаемся к реалиям.
— Кто вы такие? — Присаживаюсь рядом так, чтобы он мог меня видеть. — Сколько вас?
— Ниц ни… повьем… Быдлаки хамски… — Рот кривится от ненависти, глазки злющие-презлющие. — Идьж до дьябла…
Ага, ты мне тут еще «Еще польска не сгинела!» спой, сволочь! Не хочешь говорить — не надо. Вряд ли твоих дружков стало больше, учитывая шесть с половиной трупов. Так что или подыхай сам, или, если не повезет, тебя подберут бойцы из второй волны. Только вот стволы мы уберем подальше, чтобы дурных мыслей не возникало.
Возвращаюсь на полянку, двое бойцов осторожно бинтуют ногу проводнику, опасливо косясь на овчарку, которая лежит рядом. Михалыч протягивает ему две фляги, объясняя, что вот из этой надо хлебнуть, а вот отсюда — запить. В качестве обезболивающего. Полностью одобряю, от пары глотков спирта не обеднеем. Остальные, невзирая на охранение, крутят головами, выискивая противника. Опускаюсь рядом с кинологом.
— Прошу простить, но мы должны двигаться дальше… Я не могу даже оставить кого-то с вами… Еще раз простите!..
— Ничего страшного… — Дядька через силу улыбается бледными губами. — Я не один, я — с Гретой… А там и ваши подоспеют…