– Увольняйся говорю, по собственному желанию, а иначе по статье пойдешь, – раздраженно произносит, но не поднимает свой взгляд.
Весь закопался в бумагах. Оно и понятно: новая фирма, надо вникнуть во все дела.
– Но я ведь… – начинаю мямлить от волнения.
– То есть, по-хорошему не получится? – устало вздыхает, откидывает документы и падает на стул.
– Я не могу, просто у меня семья… – пытаюсь объяснить свою ситуацию.
– А у меня тоже, прикинь! – произносит так громко, что я делаю шаг назад. – И ничего, работаю тут без опозданий! Так что вот, – кидает в меня лист белой бумаги. – Пиши по собственному, так всем будет проще. Чем быстрее, тем лучше.
Генеральный закатывает глаза и опрокидывает голову назад. Трет свои виски, как будто у него голова раскалывается.
Хочу ответить, но вот вообще ничего не могу произнести. В горле как будто ком застрял. Причем снежный и грязный. И слезы вот-вот готовы сорваться.
– Ты еще здесь? – рычит, так и не открыв глаза.
Всё! Срываюсь. Плачу, конечно, а кто бы не заплакал от такого? Хватаю лист и выбегаю из его кабинета. Обида раздирает легкие.
Выбегаю на лестницу, на которую никто, кроме редких курильщиков не заглядывает, и там реву вовсю. И вытираю слезы этим самым белым листом.
Вот же мерзавец! Да как он вообще смеет так со мной разговаривать. А ведь я должна была Охотникову так и сказать, что он ведет себя непрофессионально. Но почему я там растерялась? Стояла, как дурочка, какая— то…
Скомкиваю этот злосчастный лист и пытаюсь обдумать, как действовать дальше. Может, пасть в ноги и молить о пощаде? Типа, дайте мне последний шанс. Хотя, я вот вообще ни в чем не виновата. А, кстати, за что он меня хочет уволить?
Шмыгаю носом. Надо бы себя привести в порядок. Не день, а сплошные расстройства. Как там мамулечка говорила? Не унывать, а то Вселенная это почует и поднадаёт пинков еще больше. Да, в нашей семье принято сохранять оптимизм, даже когда на планету летит огромный метеорит.
Захожу в уборную. Включаю кран на полную. Звуки воды так успокаивают. Смываю с себя эту грусть-печальку и решаю, что надо просто поговорить с этим мухомором. Нормально так все рассказать.
У меня, конечно, нет доказательств, что во время презентации меня Сергей подставил. Но черт! Я же девушка, и надо этим пользоваться. Репетирую перед зеркалом, как буду строить глазки.
Хлоп ресничкой, хлоп другой, и в глазу больно кольнуло.
– Ай! – шиплю в недовольстве от боли и пытаюсь оттереть.
– Опять ты! – слышу до ужаса знакомый, такой злобный и главное – мужской голос.
Генеральный выходит из кабинки и смотрит на меня с отвращением. А я от такой странной ситуации снова столбенею.