Только сейчас замечаю, насколько он ужасно выглядит: сильнейшие мешки под глазами, взгляд затуманенный, мышцы все напряжены.
Усталой походкой подходит к двери и перед тем как открыть, вздыхает обреченно.
Любопытно. Незаметно становлюсь рядом. Дверь широкая, двухстворчатая, так что мы смело можем зайти одновременно.
И как только я переступаю порог его дома, к нам подлетает женщина. Вся растрепанная. Волосы торчком. Одежда грязная, взгляд безумный.
– Нина, как там… – начинает говорить Ярослав, но женщина тут же перебивает.
– Это невозможно просто! Это настоящее исчадие ада! Это все ненормально! – визжит, как свинка, отчего у меня начинает звенеть в ушах.
Эта Нина нервно размахивает руками и говорит на непонятном мне языке, кажется, женско-истеричный.
– Я же сказал, что удвою зарплату! За ночную смену даже утрою, – пытается вставить хоть слово Охотников.
– Да это невозможно ни за какие деньги мира… – продолжает истереть Нина. – Всё! Я увольняюсь! Ни минуты больше не останусь!
Она хлопает дверью. Ярослав даже не реагирует, лишь потирает свою переносицу, прикрыв глаза.
– А что тут происходит? – только и успеваю спросить я.
Раздается вой сирены. Громкий, отчётливый и нагоняющий ужас. С каждой секундой вой все становится всё сильнее. Я в панике начинаю метаться. Ярослав стоит неподвижно и смотрит куда-то вдаль дома.
– Ты чего застыл? – трясу его за воротник. – Там что-то случилось… Надо же вызвать кого. Может, полицию… Вдруг на нас напали. Сирена…
– Да успокойся ты, – отвечает Ярослав. – Это просто моя дочь кричит.
Чего?! Какая еще дочь? Вой усиливается.
– Я чертовски устал, – еле произносит Ярослав и направляется к лестнице. – Пожалуй, вздремну немного.
И поднимается по лестнице, потом останавливается и, наконец, смотрит на меня, такую растерянную:
– А ты пока займись ребенком! Успокой там ее что ли, если получится, конечно. Еще никому не удалось…
– Вот еще! – огрызаюсь в ответ. – Твой ребенок, ты и успокаивай.
– Нет, дорогая моя жена, – злорадно ухмыляется, отчего меня передёргивает. – Это наш ребенок. Ты буквально сегодня подала бумаги на удочерение как моя законная супруга.
Все слова разом застревают у меня в горле. Не могу возразить. В шоке. Сильном. Раскрываю рот, потом снова закрываю, не проронив и словечка.
От такого поворота событий не могу даже трезво мыслить. И все это происходит под нескончаемый детский ор.
– В следующий раз внимательнее читай, что подписываешь, – победоносно говорит Ярослав и уходит, оставив меня в полной растерянности.
Плач усиливается с новой мощью. Кажется, меня ждет веселая брачная ночка.