– Меня вызвал Мардок. Хотя я и сам не находил себе места от странной тянущей тревоги. Но не мог понять, в чем дело.
Мужчина задумчиво замолчал, а затем продолжил:
– Знаешь, если бы не этот медальон на твоей шее, то никто бы не смог тебе помочь. Я спас ребенка, но никак не мог удержать тебя. Ты покидала нас. Но этот медальон вернул твою душу обратно в тело.
Я приподняла слабую руку и дотронулась до украшения. Медальон Адель – старинный и невзрачный, но, кажется, очень непростой. Может быть, это он стал причиной моего появления здесь?
– Главное, что малыш в порядке. Но Мардок теперь знает, что именно ты отец ребенка…
– Не страшно. Делиану это уже не навредит. А сына я заберу.
– Что? – мне показалось, что я ослышалась, ведь Келиан не мог произнести такие ужасные слова.
– Мой сын будет расти во дворце, – он повторил, а у меня в ушах зазвенело. – Для тебя тоже так будет лучше.
– Не смей решать это за меня!
– Ты скоро станешь женой Мардока. У тебя появятся другие дети. Дети – драконы. Что магу делать среди них? Не хочу, чтобы моего ребенка называли наголенным бастардом.
– Витаэл сказал, что признает его своим! Ты не можешь забрать его у меня. Не можешь винить меня в порочности! Это вы сделали с нами! – я села на кровати, и голова тут же закружилась.
– Не нужно громких обвинений. Это бесполезно. Я не позволю дракону воспитывать моего сына. Но я не заберу его сейчас. Он слишком маленький и нуждается в матери. Может быть, через полгода… не раньше.
В комнате повисла тишина. Я чувствовала, как меня душат подступающие слезы, но не хотела показывать свою слабость Келиану. Только не после такого предательства. У меня есть полгода. Целых полгода – я что-нибудь придумаю. Никто не заберет у меня ребенка. Немного успокоившись, я снова легла. Мне хотелось взять малыша на руки, посмотреть на него, я даже разомкнула губы, чтобы потребовать его у Келиана, но, бросив взгляд в его сторону, не стала.
Мужчина смотрел на сверток с любовью и нежностью, так, как никогда не смотрел и не будет смотреть на меня. Пусть моему мальчику достанется хоть немного отцовской любви – ведь, скорее всего, они больше никогда не увидятся…
Время тянулось медленно, а мы находились в одной комнате и молчали. Хотя нам было что сказать. Но слова больше не имели никакого значения. Между нами была пропасть. Между нами была трагедия, которую ничем не исправить. Между нами был наш малыш. И это делало нас почти врагами.
Я украдкой из-под опущенных ресниц любовалась Келианом с ребенком на руках. Он был так красив, его черты лица непривычно смягчились, во взгляде читались волнение и забота. Хочу запомнить его именно таким…