– Улыбайся и кивай, – передразниваю Михаила, встретившись со своим отражением в зеркале. – Хам и самовлюбленный болван!
Спать с ним целую неделю в одной постели? Да ни за что! За кого он меня принимает? Нужно срочно что-нибудь придумать. Сегодня, так уж и быть, останусь в его комнате. А завтра разыграю сцену с ссорой и уйду спокойно в свободную комнату. А она есть, насколько мне известно. Если ее не заняли родители Михаила. Они тоже чудесные, в отличии от их сына. Который сегодня будет спать на диванчике.
Перекладываю одну подушку с кровати на диван и бросаю туда плед. Сама же устраиваюсь на кровати и закутываюсь в простынь словно гусеница. Это чтобы Зарецкому и в голову не пришло смотреть на меня без одежды. Нахал, решил, что может лапать меня при своих родственниках. И не важно, для правдоподобности он это делал или нет. Мог бы просто ограничиться милым взглядом и держанием за руки. Но нет же, он смотрел на меня так, словно мысленно занимался со мной сексом. И трогал так, словно этот секс должен состояться сразу после ужина. Надеюсь, Зарецкий больше не позволит себе такой наглости.
Просыпаюсь посреди ночи от того, что на меня что-то давит. Спросонья пытаюсь понять, в чем дело. И моему возмущению нет предела, когда я понимаю, что это Михаил завалился в кровать и наглым образом прижимает меня к себе. От него пахнет сигаретами и свежевыпитым спиртным.
– Что ты делаешь? – пытаюсь отпихнуть мужчину от себя, но не получается, он слишком тяжелый.
Чувствую даже через ткань простыни его горячие ладони на моем бедре.
– Прекращай строить из себя недотрогу. Мы же уже знаем, на что ты способна, – тихо говорит своим низким голосом. – Сколько ты хочешь? Назови сумму, я согласен на любую.
– Что? – хватаю воздух ртом от возмущения. – Ты что, думаешь, что можешь купить все что угодно?
– Могу себе позволить, – еще и нагло усмехается он.
– На этот раз ты ошибаешься. Больше ты ко мне и пальцем не притронешься. Можешь засунуть свои деньги себе же в ж…
– Ого, даже так? Интересно. Цену набиваешь или характер показываешь? – с интересом смотрит на меня, поднявшись на локтях.
– Ни то, ни другое. Убирайся отсюда, – повышаю голос, не боясь быть услышанной.
– И не подумаю. Это моя комната и моя кровать.
– Зато я не твоя. И никогда ей не стану ни за какие деньги, – настолько уверенной в своей жизни я еще ни разу ни в чем не была.
– Что ж, признаться, ты меня удивила. Но я бы на твоем месте не был столь категоричен, – подминает меня под себя одной рукой и, обняв, укладывается на мою подушку.
А я даже пошевелиться не могу из-за этой дурацкой простыни, в которую укуталась. Требую выпустить меня, но Зарецкий даже не реагирует. В итоге, устав сопротивляться, я обессиленно расслабляюсь и не замечаю, как тоже засыпаю.