На лице Марата Артуровича отразилась целая гамма эмоций – от недоумения до раздражения. Серо-голубые глаза сузились в гневном прищуре, будто их обладатель пытался разгадать, какую нелепую игру я затеяла.
Я чувствовала – щеки горят, по спине стекает капля холодного пота. Рядом, словно на спектакле, устроилась та, вторая Мария Петрова. Она сидела на кресле, закинув одну длинную ногу на вторую, не менее длинную, и с интересом наблюдала за нами.
– Вы, – Градов наконец разорвал гнетущую паузу, – вознамерились меня обмануть?
Пристальный взгляд серых глаз, и я поняла – теперь он мне ни за что не поверит.
Но все же начала тараторить:
– Нет, нет. Что вы!
Но хозяин кабинета не дал мне закончить:
– Вы хотели обманом пройти собеседование, и устроиться ко мне на работу? На что вы рассчитывали, позвольте узнать? – Презрение в его голосе лилось через край, а тон стал холодным, как мороз за окном. – Неужели вы надеялись, что это сработает?
Я захлебнулась словами в тщетных попытках донести свою правду:
– Это ошибка… Просто ошибка… Бабушка… Ясновидящая… Она сказала прийти… А потом, там, внизу, девушка, ваша помощница. А меня тоже зовут… – с каждой фразой его взгляд становился все холоднее.
– Бабушка? Ясновидящая? – повторил, не скрывая сарказма.
Я поняла лишь одно – чем больше пытаюсь что-то ему объяснить, тем хуже становится.
– Простите, – попятилась к выходу, – мне лучше… уйти.
Никто не стал спорить.
Градов лишь поджал губы, от чего его линия рта стала жесткой. Я сделала еще шаг назад, и еще, пока не уперлась спиной в дубовую дверь.
– Простите, – прошептала еще раз, прежде, чем вылететь из кабинета, словно ошпаренная.
В приемной все трое одинаковых девушек, как по команде поднялись из-за стола, и уставились на меня ошарашенным взглядом. Вероятно, гадали, что же их босс сделал со мной в кабинете, раз я вылетала оттуда со слезами в глазах?
– Моя куртка, – пряча лицо, проскрипела, – где моя куртка?
– Гардероб направо.
Не дожидаясь, пока кто-то из них соберется меня проводить, я пустилась в нужную сторону, а уже через пару минут выскочила на морозную улицу.
Холод тут же ударил в лицо, обжигая. Но мороз был даже приятен – он хоть немного остужал мои полыхающие стыдом красные щеки.
На улице начинало темнеть. Снег падал крупными пушистыми хлопьями, ложась на землю белым ковром. Люди спешили по тротуарам, укутанные в шарфы и теплые шапки. Все, как обычно, куда-то спешили.
Но не я. Я стояла на месте, не в силах пошевелиться.
«Какая же дура!», – ругала себя, – «Все из-за ясновидящей и ее загадок! Больше никогда! Никогда!»