Именно ударяют, а не стучат. Потому что полотно аж содрогается и… жалобно скрипнув, распахивается.
– Сань, пигалица моя у тебя? – басовито интересуется дядька… выше двух метров в высоту и чуть меньше в ширину.
«Ой, мамочки!» – присвистываю я мысленно.
Вот это русский богатыр…рище!
Сколько ж ткани, на пошив его костюма пошло? Метров восемь, десять?
А в дверной проем он прямо входит или бочком?
– Нет меня, – шипит «пигалица» из-под стола, явно узнав вошедшего по шагам и басу.
Богатырь же только-только замечает меня.
– Извините, гражданочка, что помешал! Думал, Александр Александрович свободен.
Усмехаюсь и только развожу руками.
– Да вы не стесняйтесь! Я уже попкорн закала.
Похоже, когда родственники Звягинцевых собираются вместе, даже семейка Адамс отдыхает и нервно курит в сторонке.
Одна сестра отжигает пуще другой.
– Да вы оба нам… помешали! – не выдержав, рыкает Сашка и, забросив попытку достать Рину из-под стола, командует. – Иди, Макс, сам свою ненаглядную отсюда вытаскивай.
– Ух-ты, в этот раз не в шкаф полезла? – коротко гогочет Макс.
Звягинцев не комментирует и направляется ко мне. Обнимает и, игнорируя присутствующих, целует в губы.
– Извини за цирк с конями. Вот такие у меня родственники, Ксюш. Но, сама понимаешь, их не выбирают, – шепчет, прислоняясь своим лбом к моему, не размыкая рук.
– А это все? Или я кого-то еще не знаю? – уточняю на всякий случай, задирая голову, чтобы утонуть в зелени его глаз. – Если что, можем после ТЦ в аптеку заехать. Я валерьяночки себе прикуплю.
– А давай я мороженым и чем-нибудь вкусным из кондитерской извинение попрошу? – вжимает в себя плотнее. – Валерьянка же невкусная.
– Хитрый какой, – смеюсь негромко. – Но ладно. Согласна. С тебя то обалденное печенье, что вы Нике покупаете. Они меня с Пашкой как-то угощали. Мне очень понравилось.
– Вообще без проблем!
– Мась, они что там, целуются? – отвлекает от нового поцелуя удивленно-умиленный женский голос.
– Рин, а ты сама разве не видишь? – басовито отвечает ему мужской.
– Вижу, но боялась, что глюки словила.
– Не, это не глюки. Целуются.
– Я в ахуе, Мась!
– Прекрати ругаться матом! Ты же будущая мать, Марина!
– Вот! Во-о-от! Поэтому я от тебя и сбежала к Сашке. Ты меня снова обижаешь! Я даже юбку из-за тебя порвала!
– Из-за меня?
– Ну знаешь, Бурилов! Намекаешь, что я толстая?
– Нет, конечно, булочка моя!
– Смотри мне! И запоминай! Не бывает полных женщин — бывает только тесная одежда!
– Учту!
Не сдержавшись, утыкаюсь Саше в грудь и от души смеюсь. Только когда хохотунчик отпускает, оборачиваюсь к веселой парочке.