Щелчок. Тихий, почти неслышный.
Дверь дрогнула и поползла в сторону с протяжным скрипом. Шак рванул еще раз, и она распахнулась окончательно.
Внутри был человек. Точнее, то, что от него осталось. Худой до прозрачности, кожа бледная, почти серая, провода и трубки, врастающие в тело. Глаза открыты, смотрят прямо на меня. Живые и осознанные.
— Помоги мне… — голос был как шорох бумаги, и я еле расслышал слова, в основном благодаря гробовой тишине помещения.
— Прикрывайте, я пошел, — тоном, не терпящим возражений, я оставил позади всю свою команду и двинулся вперед. Шел медленно, посматривая по сторонам, проверяя каждый угол. Приглашение приглашением, но о собственной заднице я привык заботиться сам. Потому и жив до сих пор.
Вблизи он выглядел еще хуже, чем издалека. Кожа серая, покрытая какими-то наростами. Руки и ноги будто вросли в стенки капсулы — плоть и металл слились воедино, образовав отвратительный симбиоз. Достать человека, фактически сросшегося с этой штукой, живым не представлялось возможным. Не с нашими инструментами, не в ограниченном времени. А то, что время ограничено, я понимал прекрасно. Человек выпускал Кошмаров наружу — мог ли он забрать их обратно? Наверное, мог. Но как долго он сможет удерживать их в его-то состоянии? Минуты? Секунды?
— Кто ты? — спросил я, подходя ближе. Запах ударил в нос, давно немытое тело, гниющая плоть, и металлическая пыль.
— Я Джон… — прохрипел пассажир. Его глаза едва фокусировались на мне. — Меня так звали… много лет назад. Дай мне воды…
Я достал флягу и прислонил ее к его губам, стараясь не подходить слишком близко. Левая рука инстинктивно легла на рукоять ножа. В любую секунду я ожидал подвоха.
— Как хорошо… — голос Джона стал немного крепче и увереннее после нескольких глотков. — Так давно я не пил воду. Настоящую. Сколько лет прошло?
— С какого момента? — уточнил я.
Джон внимательно вгляделся в меня. Его голова качалась, будто на ниточке, он еле удерживал ее на весу и с трудом фокусировал взгляд. Несколько секунд он просто смотрел, изучая меня.
— А, ты не местный… — наконец сказал он и попытался откинуться назад, но у него ничего не вышло. Капсула держала его намертво. — Странная душа. Из лоскутов созданная, сшитая. Неужели Эрик смог?
— Кто такой Эрик?
— Эрик… — Джон закрыл глаза. — Тот, чей сон ты видишь снаружи. Весь этот корабль — его сон. Мы все… его сон…
Голос становился все тише и тише. Я видел, как Джон выключается, теряет сознание. А это могло означать только одно, сейчас кошмары вырвутся наружу, и тут станет очень весело.