— С каждым разом у тебя получается всё лучше и лучше, — похвалил дочь Тимур, садясь за стол, и Мира довольно улыбнулась. — Молодец. Как дела в школе?
Она принялась рассказывать, Тимур ужинал и смотрел на неё, в который раз поражаясь, насколько дочь похожа на свою мать, его покойную жену. От Тимура Мира унаследовала только более тёмный цвет кожи и карие глаза, в остальном девочка была копией Лизы. Те же мягкие черты лица, точно такая же улыбка, нормальный нос, а не шнобель, как у него, милая ямочка на подбородке. Глядя на Миру, он не мог не вспоминать Лизу.
Она умерла, когда Мирослава пошла в первый класс, и это событие разделило их жизнь на «до» и «после». Дочь смогла начать улыбаться только через год, несмотря на старания Тимура и бабушек с дедушками, и всё равно её характер стал гораздо более угрюмым и замкнутым. А уж как она реагировала на женщин рядом с отцом — словами не передать. И неважно, были там матримониальные намерения или она просто мимо проходила — Мирослава сразу проявляла агрессию, чуть ли не зубы скалила. Тимур думал, со временем пройдёт, но чёрта с два — Мирославе было уже двенадцать, и никаких улучшений в данном вопросе не просматривалось. Ему казалось, что даже наоборот, стало хуже.
Примерно год назад с ним попыталась завести более тесное знакомство одна из мам его учеников, женщина симпатичная и свободная. Не то чтобы Тимур был сильно «за» — он всё-таки считал, что не стоит связываться с родителями детей, учащихся в его школе, хотя сердцу, конечно, не прикажешь, — но поведение Мирославы, узнавшей, что отец пару раз шёл домой после занятий с «какой-то тёткой», как она выразилась, выходило за всякие границы. Самой женщине дочь ничего не высказывала — она предпочитала топтаться по нервам отца, и Тимур тогда едва не начал лупить её ремнём, устав от демонстративной истерики. Мира и голодовку объявила, и школу начала прогуливать, и огрызалась так, что у Тимура вяли уши.
Он потерпел поражение. И как отец, и как педагог. Пообещал дочери, что никаких женщин в их доме никогда не будет — только после этого Мирослава угомонилась. Пытался затащить её к психологу, понимая, что проблему страха перед будущей мачехой — точнее, даже перед возможностью мачехи, — нужно прорабатывать, но Мира сопротивлялась столь отчаянно, что Тимур плюнул.
В конце концов, ему и одному нормально. Да и спокойствие дочери важнее любых желаний тела, которые он давно научился подавлять. Тем более, что Мирослава вполне может оказаться в чём-то права — вряд ли у Тимура получится найти женщину, которая станет относиться к его дочери с искренним теплом. Максимум будет терпеть и ждать, пока девочка вырастет и свалит подальше от отца и новой жены.