«И не стоит ли мне вообще исчезнуть до прихода каравана, забирающего накопленную добычу? Тонс-то уже хорошо разглядел, что я совсем не местный. Что я настолько не местный, теперь на какое-то место неподалеку отсюда, откуда я могу прийти, не сошлешься никак. Поэтому остальные вопросы будут из таких, на которые честно не ответишь. Придется врать с честными глазами. Инопланетного пришельца вряд ли оставят жить с людьми рядом, да просто жить тоже», — хорошо понятно мне.
Вскоре Тонс позвал меня на завтрак, состоящий из той же каши с мясом и чая из неизвестной мне травы. Чай мне понравился, очень бодрящий и вкус весьма приятный. Кулеш тоже уплетаю за обе щеки, два раза прошу добавку и получаю, Тонс даже пошутил над моей повышенной прожорливостью.
Жру я и правда много, но зато физические нагрузки реально высокие переношу.
Пока сидим за столом, Охотник по очереди показывает на предметы быта и называет их. После того, как закончили с едой и попили ароматный чай, Тонс снова спросил у меня названия всех чашек, ложек, ножей и всего прочего, я все точно назвал и повторил.
Даже сам сейчас сильно удивлен, как хорошо работает моя память: предметов названо всего около двадцати.
«Я точно раньше так бы не смог, получается, инициация в Храме пошла мне впрок именно в развитии памяти», — быстро доходит до меня.
Такими темпами к концу первого месяца весь словарный запас Охотника будет мной изучен, смогу хоть общаться с ним на простейшие темы.
«С другой стороны, ну, какой там словарный запас у обычного Охотника? Не его это вообще тема — много и умно разговаривать. В основном ему нужны узкоспециализированные в его среде термины и названия, которые мне на фиг не сдались на будущее», — говорю себе я.
После завтрака снова был отправлен к шкуре, теперь уже с миской крупной соли, чтобы тщательно натереть подложку шкуры и повесить сушиться ворсом наружу. Когда справился с работой и сдал Тонсу, он помог мне повесить шкуру в тени деревьев на три широко раздвинутые веревки. При этом Охотник постоянно прихватывает шкуру за ворс и настойчиво показывает мне то, чем я должен откровенно восхищаться.
Еще Охотник показал руками на большой размер шкуры и несколько раз повторил одно слово, означающее что-то типа «гигантская». По реакции Тонса на выделанную шкуру стало еще яснее, убийство подобной Зверюги — редчайший, вообще почти невозможный случай.
Видя, что я плохо его понимаю, Охотник сделал, наконец, понятный мне международный жест — потер большим пальцем подушечки двух других пальцев, обозначая деньги. Такое я сразу правильно понял. Много денег, даже межпланетный жест подобную высокую цену, получается, конкретно признает.