«Значит, должны прийти еще люди для переноски или перевозки добытого припаса, — говорю я про себя. — Тут на одних только горных баранах можно заготовить несколько сотен килограммов самого высококачественного мяса».
Оставив сидеть Охотника на скамье, я прошелся по стоянке в поисках чашки и воды. В обложенном камнями очаге стоит примерно пятилитровый котел с железной крышкой и деревянной ручкой.
Я даже заглянул внутрь, там какое-то варево, пахнет прямо натурально свежим мясом без консервантов и еще приправами. Перцем точно и еще чем-то.
«Пряности у них есть, — отметил я машинально. — Это уже очень хорошо. С другой стороны, тут явно жаркий климат, поэтому все южное должно хорошо расти».
Деревянная посуда и ковшик висят на сучках дерева около стола, но я не сразу их разглядел. Достал из кармана свои антибиотики и серьезно посмотрел на раненого. На столе, под внимательным взглядом Охотника, вышелушил из упаковки две таблетки.
Потом, не спеша, несколько раз показал раненому, что беленькие кругляши придется запить водой. И тогда его кровавая рана станет гораздо лучше выглядеть. Конечно, объясняться только на пальцах оказалось весьма непросто, как тому же Охотнику — понять меня.
Пока раненый только смотрит на меня, не собираясь класть в рот непонятные вещи. Пришлось действовать личным примером: я закинул в рот таблетку и запил водой из кружки.
«Теперь твоя очередь!» — я продолжаю настойчиво показывать жестами, что после этого, как он выпьет свою таблетку, ему станет гораздо лучше.
Даже показал на Светило и, как смог, теми же неловкими жестами объяснил — типа, один день пройдет и тебе станет лучше. И снова подтолкнул таблетку к раненому. Перестав колебаться, Охотник мгновенно схватил ее, закинул в рот, подержал немного и запил из моей чашки.
«Все же остерегается меня местный, даже воду именно мою допил, не стал из другой чашки пить. А вот допить за мной не побоялся, демоном меня точно не считает. Это уже хорошо, нужно и дальше спокойно себя вести», — вспоминаю я расклады из разных фэнтезийных романов.
Главное сейчас — не спугнуть совсем Охотника. Он уже много всяких диковин видел на мне и от меня, но не шарахается и не крестится истово, заунывную молитву не бормочет. Пристально смотрит на мои движения, но не напряжен совсем.
«То ли уверен так в себе, то ли просто последствия ранения, ведь хорошо понимает, что должен мне довериться в любом случае», — кажется мне.
Охотники обычно не очень религиозны, живут природой и больше в нее верят, чем в каких-то богов при далеких церквях. Да еще карающая рука Церкви от них далековато находится, не вызывает особого трепета нарушение непреложных истин для того же города или села.