Поэтому я многообещающе поцеловал крошку аптекаршу в губы и с большим сожалением закрыл ее дверь.
«Как всегда, совершенно нет времени на личную жизнь. Когда придется срочно спасать свою, пусть и не единственную» — приходится мне признать с немалым сожалением.
Тюки с добром я занес в комнату моей подруги, продолжающей крепко спать, сложил их на полу у входа. Забрал горящий огрызок свечи и с ним вышел из дома через заставленный всяким хламом коридор. Старательно свечу себе под ноги, чтобы в темноте не зацепиться за какое-нибудь барахло и не разбудить весь дом, что мне сейчас совсем ни к чему.
Поспешил в трактир, еще работающий, но заходить в него не стал, сразу отправился на конюшню, где получил готовую оседланную лошадь с торбой зерна.
— Приеду вечером, рассчитаюсь с хозяином, — пообещал я конюху, не собираясь, конечно, больше никогда появляться в столичном городе Иворе и всем королевстве.
И вывел сонную лошадку за повод, таким образом ведя ее до садика перед домом, где привязал ее покрепче. Еще насыпал немного зерна в торбу и подвесил ей на морду, чтобы она не слишком переживала, пока меня не будет несколько минут.
Хорошо, что подошел к дому сильно заранее, копыта лошадки достаточно громко цокают по попадающимся на дороге булыжникам. А я сейчас очень не хочу, чтобы мой приятель писарь понял, что я куда-то тороплюсь смыться.
Мало ли какие мысли придут ему в голову, вдруг такой разговорчивый свидетель ему самому пригодится, и он захватит с собой пару стражников на подстраховку. Поэтому я зашел обратно в комнату, скинул верхнюю куртку и остался в одной рубахе, как будто только что встал из постели. Присел у окна и принялся поджидать своего знакомого, держа рядом горящий огарок свечи.
Румелия сладко похрапывает, время тянется очень медленно, хочется все бросить к чертям и уже начать срочно удирать.
Часы на ближней церкви пробили девять, я распахнул ставни и, выставив свечу в сторону от себя, сразу увидел знакомое лицо стражника, уже стоящего в темноте рядом с окном. Пунктуальный он человек, так ведь писарь, к подобной дисциплине быстро приучают на службе.
— Слежку снимают в восемь часов вроде или около того, точно не знаю, поэтому не стал рисковать и на девять часов тебя позвал, — объяснил я такое позднее время встречи шепотом.
— Понимаю. Кто за тобой следит в бане? От Крона? — сразу перешел к интересующим его вопросам приятель.
— Оба ученика точно имеют выход на него и пришли тоже от него, — сдал я своих засланцев писарю, — может, кто еще есть, про таких не знаю.
Я передал ему конверт и строго предупредил, что требуется послание отдать в руки барону лично. Но лучше не ждать его в Караулке, а утром самолично навестить дома.