Подобная охрана имеется у дома, где живет Директор Стражи, барон Астиаг и еще в домах с членами королевской семьи.
Вряд ли какие-то личные проблемы имеются у Крона и его банды с королевской семьей. И почти наверняка появились в наличии очень серьезные такие с Директором здешней Стражи.
Много его подельников сидит в рудниках и кутузках, много мозолей оттоптал неугомонный барон местной братве. Поэтому ему хотят нанести один-единственный, но смертельный удар. Беспощадно вырезав всю его семью под видом налета пришлых бандитов с одним местным наводчиком, оставаясь сами в момент нападения у всех на виду.
Понятно, после такого громкого убийства за бандитами будут гоняться всю жизнь. Но, кто там вспомнит тех пришлых, а вот найденное тело наводчика, то есть именно меня, популярно объяснит дознанию, что местные криминальные товарищи совсем не причем в данной ужасной истории.
Вряд ли барон в их честные глаза поверит, но криминальное подполье выбрало такой способ разобраться с ним. Чтобы поставить себя очень страшными людьми в глазах всех остальных жителей города.
Кто может вообще защитить от подобных извергов, если они, по смутным намекам, поставили на ножи семью самого Директора Стражи?
Когда уже есть, кого подставить по полной, чтобы снять с себя основные подозрения.
Теперь я знаю все полностью, значит, пришла пора решать, как мне поступить.
— Естественно, я не пойду к дому Астиага и не собираюсь помогать Крону в его грязных и кровавых делах. Мне пора срываться с теплого места, хоть зима еще не закончилась, остался примерно еще месяц до ее конца и начала весны. Такого времени мне вполне хватит, чтобы добраться до Сатума, сделать там свои дела и уйти на перевалы, — констатирую сложившуюся ситуацию.
Однако здесь, в Иворе, у меня еще есть небольшое дело, после которого всем нормальным людям станет немного проще и свободнее жить.
Поэтому я достал тот дорогой лист бумаги, чернильное перо, уединился в своей комнате и довольно долго пишу секретное послание. Потом сложил лист пополам и запечатал его в плотный конверт, купленный недавно в лавке с чернилами и бумагой.
Румелия меня не зовет и вообще не замечает теперь. Но из своей комнаты и кровати пока не гонит, хорошо помня о требуемом поручении бандитов плотно присматривать за мной.
Когда я забрался в кровать, наконец, она, прежде чем лечь, снова помаячила со свечой перед окном. Потом юркнула под одеяло, еще долго вздыхала и всхлипывала на своей половине кровати.
Утром Румелия встала с заплаканным видом и долго приводила себя в порядок, прежде, чем выйти на кухню и начать готовить завтрак.