Я ударила колом меж черных ребер, туда, где еще виднелась плоть. В плече взорвалась боль, заставив меня разжать пальцы и осесть на колени, а затем также быстро утихла. И все исчезло.
— Боги, — прошептала я, прижав руку к израненному плечу.
— Элоиза! Вы в порядке? Черт подери, — раздалось снизу. Я услышала, как граф поспешил за мной, но подняться он не смог: слуха коснулся треск ломающейся ступеньки и яростный крик Максимильяна.
Выдохнув, я посмотрела на окровавленную ладонь. Это еще хорошо, что мара попала в плечо. Теперь мне стало казаться, что нечисть целилась вовсе не туда.
Пошатнувшись, я развернулась и оказалась лицом к лицу с печальным призраком. Он несколько секунд смотрел на меня грустными глазами, затем кивнул, будто благодаря, и поплыл прямо на меня.
— Нет, — прошептала я, но душа не остановилась – пролетела сквозь меня и растаяла, словно ее и не было. А я моргнула, ощутив, как по щекам потекли непрошенные слезы. За тот миг, когда мое тело вступило в контакт с призраком, я увидела все, что произошло с несчастной.
— Элоиза! – раздался голос графа. Кажется, он пытался забраться наверх, полагая, что мне грозит опасность. Я открыла было рот, чтобы ответить и успокоить фон Эберштейна, но когда шагнула, намереваясь спуститься, мир перед глазами потемнел, закружился, и я провалилась в темноту, чувствуя, как в плече отдалось нестерпимой болью – будто кто-то вонзил под кожу раскаленные иглы.
***
Боли не было. Какое-то время мне казалось, будто плыву в тумане. Затем над головой раздался знакомый женский голос:
— Все с ней будет в порядке, Макс. Я свое дело знаю.
Открыв глаза, я поняла, что лежу в движущейся карете. А вот это интересно! Получается, мы покинули деревню?
— Вот! Твоя гувернантка уже пришла в себя! – оживилась баронесса и отсела подальше, предоставив меня графу.
— Что… — Я замешкалась, но уже и без лишних слов, поняла, что произошло.
— Когда я поднялся к вам, вы лежали на полу без чувств, — пояснил Максимильян. – Я нашел сундук с костями. Полагаю, вам удалось упокоить мару? – Он улыбнулся, мягко и тепло, а затем осторожно коснулся моего лба широкой ладонью. Я моргнула и оглядела экипаж, сообразив, что лежу на одном сидении с владельцем кареты. Рядом ютится недовольная баронесса, а напротив устроились Уве и Клаус.
— Вы чертовки меня напугали, — проговорил фон Эберштейн.
— Но как… — Я запнулась. Когти мары были отравлены, не иначе. Вот только кто меня излечил?
— Вам следует благодарить Лорелей, — вмешался Уве. Фон Дитрих, кстати, не улыбался. Было заметно, насколько он взволнован происходящим.