Обычно в такой час Гойл запирал лавку с чувством хорошо сделанного дела, но сегодня дело хорошим не было.
Выручка просела процентов на пятнадцать, а кое-где и вовсе на двадцать. Причём беда обошла стороной дорогие пилюли и редкие эликсиры, за которыми ходили солидные практики с тугими кошельками. А просел самый низ: дешёвые восстановительные пилюли, слабые эликсиры, базовые тоники для младших практиков и средства восстановления для боевых зверей.
Товар, что год за годом кормил лавку каждый день.
Гойл тяжело выдохнул. Провёл пальцем по строчкам ещё раз.
Да, ошибки не было, катастрофой пока не пахло, но просел постоянный приток медяков, на котором держалась вся повседневная торговля, и от этого под ложечкой сосало хуже, чем от любой разовой недостачи.
Он откинулся на табурете, принявшись складывать в голове разрозненные мелочи, которые весь день вертелись на краю его внимания.
С утра молодой практик долго мялся у прилавка и в конце концов спросил, с чего бы ему брать слабый эликсир за восемь серебра, если за те же деньги через дорогу, неподалёку, наливают полную миску рыбного варева с той же духовной насыщенностью. Гойл тогда отмахнулся, списав всё на бахвальство.
Следом другой покупатель обронил, что после того бульона силы вернулись к нему мягче, чем после здешнего эликсира, и ушёл, так ничего и не взяв.
Ближе к полудню заглянули двое учеников и вполголоса обсуждали, что у Винтерская в ресторане якобы прямо в еду подмешана духовная энергия.
А вечером какой-то завсегдатай арены божился, что на его глазах зверю после боя выправили каналы простым бочонком рыбного бульона, и дорогое зелье даже не понадобилось.
Каждую байку по отдельности Гойл и слушать бы не стал.
Только складывались они в одну картину, и картина эта упорно указывала на угловое здание через улицу.
Гойл подошёл к окну и отодвинул ставню. У дверей ресторана всё ещё толклись люди, хотя его лавка давно закрылась, и очередь там и не думала редеть.
Дверь во внутреннюю лабораторию скрипнула. В зал вышел хозяин.
Лампикус Трусарус кутался в халат с нашивкой алхимика третьего ранга и поглаживал козлиную бородку, словно прикидывал, на ком из работников сорвать дурное настроение. Зеленоватые пятна реагентов въелись ему в пальцы, выдавая, что вечер у него прошёл возле тигля.
— Чего застрял над книгой? — бросил он, оглядывая зал. — Запирай да ступай.
— Выручка по дешёвым позициям просела, хозяин, — доложил Гойл осторожно, как умеет докладывать только человек, тридцать лет проживший при чужом самодурстве. — На пятнадцать, кое-где на двадцать. Может, сезон или после турнира затишье. Только покупатели весь день поминают ресторан Винтерская через дорогу и делают это чересчур уж часто.