— Пойдём в обратный путь. Кажется, моя миссия здесь завершена. Теперь осталось вернуться в Мировую Рощу и отчитаться перед сумасшедшим демоном.
Но стоило мне сделать всего шаг, как мир вокруг замер. Нейши явно что‑то собиралась сказать, даже уже открыла рот; вокруг неё собралось облако атрибута ветра, который я сейчас смог увидеть, как и частицы других атрибутов, свободно передвигающихся в воздухе.
— Отчитывайся, чего уж там, — раздался голос Таофея Риала, и через мгновение он появился передо мной.
В лохмотьях, больше похожих на одежду нищего, который не менял её уже лет сто. Волосы растрёпаны, лицо и руки в грязи, словно Таофей решил перекусить болотной жижей и черпал её руками. Глаза наполнены сумасшедшим огнём, который мечется из стороны в сторону, а на груди висели часы, практически неотличимые от тех, что лежали в Храме Восьмого Холма. Только часы Таофея были крупнее и не рассчитаны для ношения на руке. Толстая цепочка из серебристого металла была просунута в дужку на ободе часов.
Вот только часы Таофея были заведены и продолжали идти. Сейчас они показывали сорок три минуты второго.
— Сходил, достал реликвию, по дороге прокачал понимание стихийных атрибутов. Задание выполнено, наказания не заслужил, а вот объяснений хотелось бы. Выпускай уже меня из своего внутреннего мира.
Я просто обязан попробовать. Кто его знает, этого психа, может, и согласится выпустить меня.
— Задание выполнено, — кивнул демон. — Но не до конца. Я давал тебе год, а ты управился за несколько месяцев. Представляешь, сколько всего упустил? Нашёл всего пять стихийных воплощений. Хотя их гораздо больше. И все они способны научить тебя понимать свою стихию практически в совершенстве.
— Не способны, — влезла в разговор Ева, которую я всё ещё не отпустил, и, судя по очень внимательному взгляду Таофея, он также её слышит, а может, и видит. — Понимание стихий в этом мире отличается от понимания стихий во внутреннем мире Лао. А он будет работать со стихийными атрибутами именно из нашего внутреннего мира, где бы ни находился.
Лицо демона озарила счастливая, беззубая улыбка, от которой мне стало не по себе. Слишком страшная, слишком безумная и слишком довольная. Убойное сочетание, которое точно не доведёт до добра.
— Всё верно. Хорошо, что у моего нерадивого ученика есть столь сообразительное высшее божество. — После этих слов улыбка сменилась грустью. Таофей выглядел так, словно в любой момент готов разрыдаться. Даже голос стал слегка подрагивать. — Когда‑то у меня было такое же божество, но всё резко изменилось, когда я…