— Руны? — переспросил, чувствуя, как просыпается охотничий инстинкт.
— Ага, магические. Говорят, если подойти без амулета — сгоришь или с ума сойдёшь.
Девушка говорила, а сама переступала с ноги на ногу, будто ей не терпелось бежать. Страх боролся с чем-то куда более сильным — с желанием нарушить правила, которые душили ту всю жизнь.
— Но ты ведь хочешь посмотреть? — я чуть улыбнулся, подначивая. — Сама хочешь.
Лиза замерла. Взгляд метнулся к тёмным силуэтам теплиц, потом обратно ко мне.
— Всегда хотела, — выдохнула она, понизив голос до шёпота. — Издалека видела, как оно светится… Но одной страшно.
— А со мной?
Она окинула меня взглядом и хмыкнула.
— С тобой… — протянула задумчиво. — Ладно, подмастерье, но если поймают — я тебя не знаю. Скажу, что ты меня заставил или опоил.
— Договорились, — кивнул. — Веди.
Мы нырнули в узкий проход между стеной таверны и поленницей. Деревня спала, укрытая ночной тьмой — тишина была живой.
Лиза двигалась уверенно, словно кошка, знающая каждый закоулок двора. Я старался не отставать, ступая след в след и сканируя пространство. Вокруг было темно, лишь на перекрестках главных улиц горели редкие факелы в железных корзинах, отбрасывая длинные тени на стены домов. Луна висела высоко, заливая черепичные крыши серебром, и в этом свете Травный Двор казался декорацией к доброй сказке. Никаких чудовищ, никакой копоти.
Больше всего поражал запах — деревня дышала травами. Даже сейчас, глубокой ночью, отовсюду тянуло сладкой мятой, горечью полыни и терпкостью незнакомых корений.
— Тсс… — Лиза прижала палец к губам и юркнула за угол каменного дома.
Я замер, вжавшись спиной в стену. Где-то рядом послышались шаги и приглушенные голоса — может, патруль делал обход или ещё кто. Мы переждали, пока шаги затихнут.
— Сюда, — шепнула девушка, мотнув головой.
Вышли к центральной площади — главный колодец в лунном свете казался пятном. Лиза повела дальше, к окраине, где силуэты домов сменились странными конструкциями.
— Это сушильни, — пояснила едва слышно, указывая на длинные ряды деревянных стоек под навесами.
На веревках, натянутых между столбами, висели пучки трав, в темноте напоминая уснувших летучих мышей.
Я молчал, но смотрел внимательно — взгляд цеплялся за детали. Теплицы, мимо которых крались, были сделаны примитивно, но толково: каркасы из гнутого дерева связаны гибкой лозой, ткань промаслена для сохранения тепла и натянута так, чтобы вода скатывалась, не застаиваясь.
По мере того, как продвигались, климат менялся — воздух стал плотнее и влажнее. Исчезла ночная прохлада, сменившись мягким теплом, словно входили в гигантскую парную. К стрекоту сверчков добавилось журчание воды.