Одежду Ран приняла с необычайным достоинством. Каждую вещь осмотрела отдельно, пощупала ткань, поднесла к лицу. Рубашку понюхала дважды, поморщилась от запаха, но промолчала, хотя я было подумал, что начнет возмущаться. Потом начала одеваться, и движения у неё выходили плавными, разве что между делом она косилась на свои руки в рукавах, словно одежда — забавная человеческая выдумка, к которой ещё надо привыкнуть. Я, правда, думал, что у нее это вызовет сложности, но нет.
Луна наблюдала за этим, скрестив руки. От утреннего раздражения и следа не осталось. Ран бегала между деревьев с врождённой ловкостью хищника, и каждое движение было произведением искусства. Такое у людей появляется после долгих тренировок, а у мана-зверей просто есть, впаяно в мышцы вместе, казалось, с памятью предков. Впрочем, было видно, что если одежда ей и доставляла неудобства, то незначительные.
— Хорошо-о-о, — Ран одёрнула рубашку, посмотрела на свои руки в рукавах и пошевелила пальцами, привыкая. Потом развернулась в сторону города.
Над крышами поднимался дымок от очагов, и ветер тянул оттуда запахи жареного мяса и горячего хлеба, доносился приглушённый гул голосов, которые ощущал даже я, что уж говорить о звере. Ран потянула воздух носом, прикрыла глаза, и лицо у неё сделалось как у гончей на следу.
— Туда, — Ран ткнула пальцем в направлении города. — Там вкусно пахнет. Чем-то горячим, свежим… И дым такой необычный, не как от костра. Вы люди называете это готовкой, верно? Хочу посмотреть, как устроены ваши норы.
— Это, между прочим, город, — на всякий случай уточнил я. — Не лесная поляна и не край опушки. Людей там много, очень много, и они все шумят, толкаются, переругиваются. Утомительно даже для того, кто там вырос. А ты, насколько я понимаю, обитала по большей части в лесу. Я не думаю…
— Знаю я, что такое город, — перебила меня лисица. — Видела его не раз и не два. С холмов вечерами смотрела, как у вас огни в окнах загораются один за другим, как трубы на закате дымят. Думала про ваше устройство. Странное оно у вас, людей, но любопытное. И не думай, что я какая-то дикая, — слегка возмущенно посмотрела она на меня. — Вы любите поболтать в лесу, когда думаете, что вас никто не слышит. Так что я многое знаю про город, — с важным видом закончила Ран.
— И не подходила?
— А зачем? — она обернулась ко мне, и в янтарных глазах мелькнуло искреннее недоумение. — Лес интереснее. В нём всё своё, понятное, на своих местах. А людей я с холма прекрасно слушала, и без приближения всё было ясно. Голоса у вас далеко слышно, особенно, когда ветер с равнины тянет. Я знаю, как звучат ваши базары и как ваши свадьбы. И как ваши драки. И как вечерние пьянки — тоже знаю, у вас они громче всего. Ну и, как я сказала, в лесу тоже многое рассказывают.