Антон сидел за столом, опустив голову на сложенные руки. Увидев нас, он дёрнулся, в его глазах мелькнула надежда, которая тут же сменилась подозрением.
— Вы кто? Хотя, тебя я знаю. Ты из недавнего рейда, — ткнул он пальцем в меня.
— Угу, из того, из того. Меня зовут Николай. А это Александр, мой друг.
— И чё надо? Если пришли позлорадствовать — валите. Мне и так хреново. Или я спалил кого-то из ваших знакомых? — последнее он добавил с какой-то горечью и обречённостью.
— Мы пришли помочь, — сказал я прямо, садясь напротив. — Точнее, попробовать помочь. Если ты, конечно, сам этого хочешь.
Он посмотрел на меня с недоверием.
— Помочь? Чем? Мне теперь светит срок. Если раньше не доберутся желающие мне отомстить и… — он не договорил, но нам и так всё было понятно.
— Скажи, Антон, — я аккуратно подбирал слова, — ты всегда был таким… импульсивным? Ну, до того, как Игроком стал?
— В смысле? — он нахмурился. — Нормальным я был. Обычным. В школе учился, потом в колледже. С друзьями иногда рофлили и творили дичь, но ничего такого криминального, если ты об этом. А чё?
— А после инициации? Что-то изменилось?
Он задумался, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.
— Нууу, не знаю даже. Возможно… — он с недоверием посмотрел на нас, видимо не решаясь делиться сокровенным, но всё же ответил, — как будто в голове что-то щёлкнуло. Мысли иногда путаются. Хочется всё время что-то делать, куда-то бежать, но что именно и куда — непонятно. А когда всё-таки начинаю что-то делать, не могу остановиться. Особенно с огнём. Он как будто… зовёт меня, говорит со мной. Просит сделать так, чтобы его было много. Понимаете? — он посмотрел на нас с какой-то детской беспомощностью, после чего выпалил, не сдерживая слёз. — Я не хотел того мужика сжигать! Честно. Я просто… не смог остановиться. Оно само. И до этого людей в магазине не хотел! Я не псих, не псих!
— Знаешь, кто так говорит? — спросил его я, внимательно отслеживая его эмоции.
— Кто? — переспросил он, хлопая глазами.
— Психи, — с ухмылкой сказал я.
Его взгляд тут же изменился. Вся беспомощность и сожаление исчезли. На их место пришёл гнев. Он пытался его сдержать, но тот постепенно брал над ним верх.
— Я. Не. Псих! — произнёс он, чеканя каждое слово. — Не псих!
— Воу, братан! Полегче! — Саня отошёл на шаг назад, выставив перед собой руки. — Никто и не называл тебя психом.
— Он сказал! — в мою сторону упёрся палец, вокруг которого дрожал воздух.
— Да не, он не говорил, что ты псих. ТЫ не так его понял! Он вообще не то имел ввиду. Так ведь, Колян? Колян!