— Подпись похожа, — сказала Хитина, сравнивая с образцами. — Но мы проведём дополнительную экспертизу, если это потребуется. Пока я готова вынести предварительное решение. Напомню, что его можно обжаловать в установленные Империей сроки.
Баринов вскочил.
— Ваша честь, мы будем обжаловать!
— Обжалуйте, адвокат! Это ваше право! — ответила с лёгкой улыбкой на своём лице Хитина. — Но сначала хотя бы выслушайте решение, прежде чем его обжаловать.
Судья Хитина встала. Все поднялись. Стулья скрипнули, кто-то кашлянул в напряжённой тишине.
— Дело номер 47−23/С, — начала она. — Суд постановляет: признать завещание Куликова Виктора Петровича недействительным. Восстановить права Громовой Натальи Сергеевны как наследницы по завещанию от первой версии. Квартира, расположенная по адресу: улица Красноречная, дом 15, квартира 47, переходит в её собственность.
Зал зашумел. Наталья заплакала. Кира сжала мою руку, а Карл, который находился в углу, просто открыл рот и не понимал, как всё так повернулось.
— Кроме того, — продолжила Хитина. — Нотариус Кузнецов Андрей Сергеевич привлекается к уголовной ответственности за сокрытие официальных документов, соучастие в мошенничестве и дачу ложных показаний. Материалы дела передаются в прокуратуру.
Кузнецова тут же взяли под стражу. Двое приставов подошли к нему, заломили руки. Он не сопротивлялся, только смотрел на «детей».
— Игорь и Светлана Куликовы, — сказала Хитина, — вы задержаны до выяснения обстоятельств. Вам будет предъявлено обвинение в соучастии в мошенничестве, если это подтвердится в результате следственных работ.
Светлана закричала.
— Это несправедливо! Мы не виноваты! Это всё этот нотариус! Мы ничего не знали!
— Вы будете иметь возможность доказать свою невиновность в суде, — ответила Хитина. — Но не сегодня.
Приставы увели их. Игорь шёл молча, опустив голову. Светлана продолжала кричать, пока дверь не закрылась.
Баринов собрал свои бумаги, сунул их в кейс и направился к выходу. На пороге он остановился, повернулся ко мне.
— Поздравляю, Изумрудов, — сказал он. — Но это не конец! Это только начало!
— Знаю, — ответил я. — Вы ещё будете подавать апелляцию, а я буду её отбивать! Работа у нас такая, но сегодня я буду наслаждаться тем, что увидел ваше тупое лицо, когда судья зачитывала решение суда.
Он фыркнул и вышел.
Мы вышли в коридор. Карл стоял рядом, сжимая блокнот, в который он записывал всё, что происходило в зале. Его почерк был корявым, но я разобрал: «Судья Хитина — молодец. Нотариус — козёл. Дети — козлы». Лаконично. Я даже улыбнулся, когда увидел эти записи.