— Но всё ресурсы принадлежат народу, мы ценим, что вы смогли вовремя их продать с выгодой, но вы должны понимать, что вы забрали не своё, а чужое…
— Кто это так решил? — спросил я, осмотрев присутствующих.
— Большинство из нас, — твёрдо ответил чиновник.
— Хорошо, в течение месяца я верну всё, что продал на Бирже в материальном виде, но тогда вы не получите 5% от заработанной мной лично суммы. Реализуйте сами, по той цене, по которой решите и обеспечивайте свой бюджет. Но учтите, если армия будет невооружённой, люди начнут голодать, а рабочие не будут получать зарплату, я лично вынесу смертный приговор всем участникам этого безобразия, не взирая уже ан чины, должности и заслуги перед княжеством.
— Но сейчас стоимость металлов и материалов катастрофически низкая, и мы не сможем выручить на них даже 5%, от озвученной вами суммы, — попытался возразить чиновник.
— Это, уже ваши проблемы, вы хотели настоящей демократии, вы её получите, потом не требуйте вернуть всё обратно, уже не получится. Ещё предупреждаю, что за коррупцию в любом её проявлении, будет самое строгое наказание, а именно, вплоть до смертной казни. Также не потерплю кумовства и родственных связей, наказание будет самым жёстким и никому из вас не понравится. Надеюсь, больше у вас вопросов ко мне нет, а то работорговцы сами себя не поймают? — спросил я вставая.
— Есть ещё вопрос, он касается вашей должности, — произнёс, вставая, сидевший рядом с первым возразившим мне чиновник.
— Здесь вопросов нет, кто сильнее, тот и правит, если кто-то хочет оспорить моё право на княжество, пусть выйдет вперёд и вызовет меня официально.
— Я хочу оспорить, — произнёс голос с другой стороны зала, и я был рад, что это не кто-то из ближников, а из недавно набранных чиновников.
— Хорошо, освободите место, уберите стол, сейчас здесь пройдёт поединок за право называться князем, — произнёс я, указав на стол в середине зала.
— Но это же музей, вы тут всё разнесёте, — попытался возразить один из обслуживающего персонала.
— Мы будем драться здесь и сейчас, — твёрдо произнёс я, так как мне нужна была показательная расправа.
Если бы не нашёлся доброволец, мне бы пришлось кого-то спровоцировать. К сожалению, во все времена люди понимают только силу и если даже есть закон, но нет силы его применить, то это всё пустое сотрясание воздуха и простое марание бумаги.
Стол убрали быстро, просто отодвинув его в сторону, а в центр зала вышел здоровый мужик, как и я в доспехах, правда, не титановых, но вполне себе крепких, способных остановить арбалетный болт. Как только он вышел в центр зала, я громко произнёс, — Начали.