Мрак заволок мои глаза, и даже на расстоянии вытянутой руки увидеть что-то было просто нереально. Я прижался к стене и начал молиться про себя, призывая всех существующих богов снизойти в наш грешный мир и помочь выжить небольшой группе восходящих.
Но чем больше я молился с зажмуренными глазами, тем сильнее становилась буря. Я вжался в лёд настолько сильно, что мне показалось, что даже мои пальцы скоро сломают рукоять ледоруба.
«Почему так холодно⁈» — маска была уже полностью покрыта коркой льда, и скорее всего даже кислородный баллон вскоре перестанет действовать, оставляя нас на вершине без доступа к кислороду.
Я снова потёрся лицом о корку льда, ненадолго сбрасывая постоянно нарастающий лёд.
«Что делать? Что делать⁈» — отступать назад было слишком поздно, ведь даже малейшее движение может повлечь за собой гибель всей группы. Но и оставаться в таком положении мы тоже не могли. Какая-то неведомая сила вырубила рацию, оставляя нас без единого средства коммуникации.
«Нужно лезть вверх!» — я принял, пожалуй, самое идиотское решение за всю свою жизнь, ведь ничего другого придумать я уже не мог.
«Ближе к вершине могут быть полые структуры, которые позволят нам спрятаться», — подумал я. С силой сжав зубы, я начал карабкаться вверх, напрочь отринув страх и чувство самосохранения.
Тьма казалась осязаемой и очень плотной, она перекатывалась как нечто живое, сдавливая меня со всех сторон.
Ледоруб с силой опускался на твердый лёд, погружаясь на несколько сантиметров вглубь. Не прошло и двадцати минут, как перед собой я еле-еле увидел спину Серёги, что был ближе всего ко мне.
Он вжался в корку горы, и почему-то, глядя на него, мне захотелось смеяться. Я поднялся до его уровня и слегка натянул стропы, чтобы он понял, что кто-то либо спустился на его уровень, либо же поднялся.
Серёга потерся маской о корку льда, что обволакивала эту гору тысячелетиями. Он с сомнением посмотрел на меня сквозь открывшуюся щель. В его глазах я видел страх и нежелание умирать.
Я махнул головой в сторону подъёма, и Серёга кивнул мне, теперь мы уже вдвоём начали стремительный подъём на вершину. Не знаю, почему он решился следовать за мной, но в глубине души я был очень рад этому.
Кто-то мог бы сказать нам:
«Какого чёрта вы творите, разве не проще спуститься?»
Но я ответил бы этому ублюдку, что мы уже приняли смерть, и всё, что мы хотели в этот час — увидеть ту самую, заветную вершину.
Температура упала ниже семидесяти градусов по Цельсию, и продолжать восхождение было невозможно. В эту минуту я полностью осознал, что скорее всего мы умрём именно здесь и сейчас.