— Приказ поступил. Так что вы с ней уже в Союзе встретитесь.
— Жаль, — ответил я.
А ведь хотел с Антониной, когда война закончится, в Пальмиру съездить. Или слетать. Карелина бы попросил пофоткать на его модный «Зенит». Теперь уж только дома.
На стоянке вертолёты уже были готовы к вылету. Техники в очередной раз всё сделали быстро. Попрощавшись с сирийцами, некоторые из которых пришли нас проводить, я начал занимать место в кабине.
Кеша занял место оператора. Начали запускать вертолёт. Ми-28 слегка вздрагивал. Будто тоже недоволен убытием из страны.
— Параметры в норме. Курсовая согласована. Давление… установил. Готов? — запросил я Кешу по внутренней связи.
— Готов, — ответил Петров.
Поочерёдно о готовности доложили и два других экипажа. Валера Зотов уже улетел на Ми-8 с группой техников.
— Хальхаль-старт, группе 101-го, прошу вырулить для взлёта, — запросил я у руководителя полётами.
Получив разрешение, мы вырулили со стоянки на магистральную рулёжку. Отсюда и будем взлетать всей группой.
— 2-й, готов.
— 4-й, готов.
— Понял. Внимание! Взлетаем, — скомандовал я.
Вертолёт аккуратно оторвался от бетонной поверхности. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь блистер. В очередной раз пришлось опустить светофильтр, чтобы не словить солнечных «зайчиков».
— Внимание! Паашли! — произнёс я в эфир и отклонил ручку управления от себя.
Вертолёт начал разгон. Мы проносились над самолётами, стоящими на стоянке.
— Машут нам, — тихо проговорил Кеша по внутренней связи.
В голову пришла мысль, за которую не зазорно было бы и наказание схлопотать. Но кто ж нас в Сирии накажет.
— Ещё один заход сделаем, — сказал я, отворачивая на обратный курс.
Быстро отыскал среди строений авиабазы бывшую столовую. Сирийским братьям по небу нужно отдать дань уважения.
— 2-й, не отставать, — сказал я в эфир.
— Понял, — ответил мне Занин и в зеркале заднего вида увидел, как его вертолёт разворачивается вслед за мной.
— 4-й, понял, — проследовал за нами и Ваня Зелин.
Мы уже были рядом со столовой. Совсем немного и выполним проход над ней. Я аккуратно отклонил ручку влево, а затем и вправо. Такое покачивание не характерно для вертолёта, но главное, что уважение к погибшим сирийским коллегам мы проявили.
— 101-й, наблюдали. Спасибо, — произнёс в эфир кто-то на арабском.
— Мир вам! — ответил я.
Полёт до Эт-Тияс длился полтора часа, но хотелось бы дольше. Очертания Сирии, красоту её пустыни и заходящего солнца хотелось посмотреть подольше.
— Тифор-контроль, 101-му на связь, — запросил я руководителя полётами базы Эт-Тияс.
— Отвечаю, 101-й. Добрый вечер!