— 2-й, садишься за мной очередным.
— Понял, 1-й, — ответил мне Занин.
Судя по его расстроенному голосу, он всё понял. Сегодня в Эс Сувейды мы вернёмся уже не все.
Я аккуратно приземлил вертолёт. Следом посадку произвёл и Занин. Тут же к нам побежали доктора, перекатывая каталки.
В это время наше прикрытие кружило над аэродромом, не совершая посадку. Периодически выходил на связь с Рафиков местный диспетчер, запрашивая информацию об обстановке.
— 101-й, без выключения и уходите на Хальхаль, — передал мне по связи руководитель полётами.
— Вас понял.
Раненных быстро приняли. Антонина с ранеными залезла в машину скорой помощи. Рядом уже стояли внедорожники с мигалками, которые должны будут сопроводить транспорт в больницу. Она, кстати, не так далеко от авиабазы.
Последним из вертолёта вынесли Володю Горина. Его несли спецназовцы. Причём все, кто был у нас на борту. Им подвезли каталку, но никто не положил Горина. Несли на брезентовых носилках своими руками.
У самой машины бойцы сирийского спецназа аккуратно положили тело Горина на каталку и одновременно приложили руку к голове, отдав честь.
Пожалуй, это можно считать достойным проявлением уважения.
Я почувствовал, что меня кто-то толкнул в плечо. Это был Сардар.
Он выполнил воинское приветствие и пожал мне руку.
— Спасибо и… мир тебе, — пожелал он мне и вышел из вертолёта.
Спустя несколько секунд в кабину вернулся и Вазим, усаживаясь на своё место.
После взлёта мы заняли курс на Эс Сувейду. Пока летели вдоль автомобильной трассы, Кеша так и молчал, смотря куда-то вдаль.
Сирийская пустыня уходила на восток, сливаясь с голубым небом в единую серую полоску. В кабине жарко, а вентиляторы только нагоняют горячий воздух.
Сложно в такие моменты думать, что мы выполнили задачу. Но мысль, что нас ждали в том районе, меня не покидает.
— Саныч, а откуда там мог появиться расчёт ПЗРК? — спросил у меня Кеша.
— Это серьёзный вопрос, — ответил я.
— Может, такая же засада, как на постановщиков помех, — вновь предположил Иннокентий.
— А это уже наиболее вероятный ответ.
Приземлившись на бетонку авиабазы Хальхаль, я не торопился выключаться. Перед глазами ещё стоит падающий Ми-28 и открытые глаза Горина.
Вертолёт выключился, и несущий винт постепенно останавливался. Вазим остановил его тормозом винта, открыл люк над собой и полез наверх, открывать капоты.
Сирийский инженер подошёл к моему блистеру и протянул журнал. На авиабазе было подозрительно тихо. Будто сама природа объявила минуту молчания в память о Володе Горине.
— Спасибо за матчасть! — поблагодарил я инженера и отдал журнал.