— 101-й, у меня есть ещё боекомплект, — доложил Рафик.
Малик и его ведомый прикрывали вертолёт Занина. Буферная зона почти закончилась. Основные бои теперь шли на окраинах Эль-Кунейтра. К чему такие вопросы мне было непонятно.
— Вас понял. Побереги, — ответил я, взяв управление у Кеши.
Группа продолжала менять курс, когда что-то пошло не так.
— Наблюдаю цель. Выхожу на боевой, — доложил Рафик.
Его Ми-24 резко отвернул влево и начал кого-то атаковать на земле. Сдурел!
— Назад! Запретил! — громко произнёс я в эфир, но было уже поздно.
В том числе и для вертолёта Занина, оставшегося без прикрытия слева. С одной из сопок потянулся дымный след. «Серая змея» устремилась к нему.
— Манёвр! Манёвр! — кто-то начал ему подсказывать, но расстояние было слишком малым.
Ракета всё ближе и ближе. Ми-8 начал отворачивать, но этого недостаточно. Шансов уйти нет.
Взрыв. Вертолёт объят огнём и начинает быстро крутиться вокруг своей оси.
Но это не Ми-8…
Ракета взорвалась рядом с вертолётом, но это не помешало ей нанести ему серьёзный урон. Небо расчертили десятки тепловых ловушек.
— Пожар левого двигателя, — раздался в эфире голос РИты.
Вертолёт продолжал крутиться и снижаться к земле. На автомате я начал уводить свой Ми-8 в сторону, чтобы не попасть под повторный пуск.
Подбитый «мышонок» Ми-28 Горина и Зотова, казалось завис в воздухе.
— Сбросил… сажусь… — услышал я в эфире тяжёлый голос Горина.
У Володи получилось сбросить подвески с оставшимся боекомплектом. Вертолёт горел, но вращение прекратилось. Высота предельно малая, а значит, и вертикальная скорость на снижении будет небольшая. Ми-28 выдерживает грубую посадку при значениях 12 м/с.
— Садимся! — крикнул в эфир Зотов
Самые сложные мгновения моей работы. Можно летать в сантиметрах от земли, и не разбиться. Можно напролом лезть через боевые порядки противника, и проскочить, отделавшись лишь пробоинами в фюзеляже. Даже можно спокойно переносить безденежье, бюрократические перегибы и маразм единичных представителей начальства.
Но смотреть на горящий вертолёт, зная, что там твой однополчанин и товарищ — тяжело. А самое печальное, что ты в этот момент ничего сделать не можешь.
Горящий вертолёт уже у самой земли. Мгновение, и он грубо упал на песчаную поверхность сирийской пустыни. Вокруг него тут же возник огромный столб пыли. Сквозь завесу пробивались языки пламени, а сам вертолёт продолжал медленно двигаться и через пару секунд остановился.
— 2-й, отходи на восток и жди. 4-й, прикрывай, — дал я команду Зелину, который был справа от меня.