— 101-й, жду доклады.
Друг за другом каждый экипаж доложил о готовности к взлёту.
— 101-й, Хальхаль-старт. 312-й, вышел на контрольную связь, — подсказал мне руководитель полётами.
Я взглянул на наручные часы. Группа советских истребителей точно по времени выполнила взлёт и уже на подлёте к району работы. В эфире были слышны переговоры экипажей Су-22, которые должны будут нанести удар по местам сосредоточения израильских войск.
Наверное, в истории сирийских ВВС столь масштабно ещё никого не спасали.
Как только истребители-бомбардировщики получили разрешение на взлёт, пришла и наша очередь.
— Внимание, группе 101-го, взлёт, — произнёс я в эфир.
Первыми оторвались Асил и его брат Джанаб. Один из них пролетел прямо перед нами, поднимая в воздух редкую сухую траву.
На своей стоянке готова была взлетать пара Ми-28.
— 103-й, готовы. Внимание… взлёт! — скомандовал Горин, и они с Зениным одновременно оторвались от площадки.
Следом выполнила взлёт пара Рафика. Пройдя по прямой, вся группа прикрытия начала выполнять разворот.
— 2-й, внимание… взлёт! — дал я команду Занину, и мы оторвались от площадки.
Несколько секунд «повисели». Вертолёт хорошо реагировал на отклонения органов управления.
— 101-й, на прямой, — подсказал в эфир Горин.
Пары Ми-28 и Ми-24 развернулись. Как только мы взлетим, они пристроятся слева и справа от нас, выполняя задачу нашего прикрытия.
Я посмотрел вправо, наблюдая, как вертолёт Занина висит над площадкой. Наш Ми-8 аккуратно «лежит» на воздушной подушке, зависнув в двух-трёх метрах от нагретого бетона. Осталось только отклонить ручку управления от себя, подтянуть рычаг шаг-газ и соразмерно отклонять в это время правую педаль, чтобы пойти в разгон.
Звучит как инструкция, но именно так и управляют вертолётом.
— Паашли! — произнёс я в эфир.
Стрелка указателя скорости указывала на 180 км/ч. В наушниках периодически раздавался сигнал опасной высоты, но никого из экипажа это не волновало. Вазим смотрел перед собой, обозревая свой сектор. Иннокентий вёл пальцем по карте и тоже смотрел по сторонам. Пока что в кабине полное молчание, происходящее на фоне внешнего шума и плотного радиообмена других тактических групп.
— 15 километров, командир, — первым обмолвился Кеша.
— Курс прежний? — спросил я.
— Подтвердил.
Чем ближе к Голанским высотам, тем зрелище становится более живописным. Гряды холмов и сопок, несколько каньонов с тонкими полосками пересыхающих рек.
— Ниже 10 метров не снижается, — дал я команду, огибая очередную сопку.
В этот момент Ми-28 Горина, летящего впереди и слева, снизился, пролетая между двумя скалами. Все идут за ним, растягиваясь по всему ущелью.