Тогда верховный вождь приказал собрать все сохранившиеся в ядре галактики сверхвременные двигатели и оснастить новый флот, — всего лишь тридцать пять дредноутов, но и с ними можно было кое-что изменить. Однако, сразу после того, как он отдал приказ сделать это, началось вторжение в Траззор. И систему пришлось взорвать, чтобы двигатели не достались врагу.
Как ему доложили чуть позже, среди атаковавших систему звездолетов противника выжить после взрыва удалось всего нескольким, и один из них был опознан как «Смертельный удар». Этот мятежный капитан был на волосок от гибели, но ему чудовищно повезло.
Верховный вождь в бессильной ярости сжал когти, снова бросив взгляд на карту распадавшейся на глазах империи. Там уже появились первые всполохи, обозначавшие места боев, — это две громадные мятежные армии атаковали дальние подступы обширных владений Пилона, быстро сминая оборонительные эшелоны гвардии аброгов. Молодой Раудд еще даже не успел прибыть в войска, а его участь уже была решена.
Никому, даже самому себе, верховный вождь не хотел признаться, в том, что все кончено. Он проиграл эту последнюю битву. А также в том, что несколько звездолетов из флота, который он в тайне собирался создать в системе J905, были предназначены для его личной эскадры, которая могла бы в любой момент переместиться в любую точку вселенной, где нет повстанцев и мятежников. Могла бы спасти императора в самый последний момент. Но лууны лишили его и этой возможности. Они все продумали, и у них получилось. Мерзкие умники.
Урасс отошел от карты и приблизился к огромному окну, из которого открывался вид на бесконечные каскады любимого имперского дворца, выстроенного на вершине холма красивейшей планеты в мире. Пилон был прекрасен. Неприступная цитадель и одновременно обитель верховного вождя империи. Урасс обожал эту планету. Он здесь родился, а потому приложил не мало сил для того, чтобы она выглядела роскошной. Вся планета была превращена в огромный дворец со множеством величественных зданий, над которыми более трехсот лет трудились тысячи гениальных архитекторов. Все они были, конечно, давно мертвы.
Впрочем, выход еще был. На причале имперского дока стоял его личный дредноут «Свет Зираны», оснащенный последним из оставшихся сверхвременных двигателей. На нем верная команда, которая сделает все, что он скажет, чтобы не происходило вокруг. Это был последний оплот, его личные телохранители, которым он мог доверить свою жизнь. И все же Урасс не мог убежать. Он был потомственным военным, в чьих жилах текла гордая кровь. И никогда не был трусом. А чего стоит его жизнь, если империи, которую он создавал всю свою долгую жизнь, больше нет.